Начало. Любовь – это… проявление бессмертного начала в существе смертном. Платон

Билет до Амстердама (недальние берега, конечно, но я люблю этот город). Мест на прямой рейс не оказалось из-за срочности моего заказа. А желая развеяться, я согласился на пересадку.

Заказ делала секретарь… И вот опять! Что?! Случайность? Закономерность? Что моя пересадка лежит через Таллин! Вероятность, что Анника в родном городе – минимальная, она не рассказывала, где живет чаще.

У меня целых пять часов болтания в городе романтиков… Виски после прохождения паспортного контроля, и я написал ей смс.

Я жадно и смущенно искал ее глазами в числе встречающих.

Ответа на смс не было. Доставлено. Но… прочитано ли? Десять минут глупого ожидания. Чего я, собственно, ждал? Любовных объятий? Нет! Я вдруг поймал себя – что мне достаточно просто увидеть её, с условием остаться незамеченным. Я сел в баре, заказав успокоительный виски. Пара порций. Пора на воздух.

И вновь потсдамская погода – слякотная весна, хотя, так определенно лучше – меньше туристов.

Есть в старом городе особая плита с розой ветров в изображении – стилизованная звезда, исполняющая желания.

– Роза ветров, в каком направлении полетит мой следующий миг жизни?

Захотелось поверить в легенду. Встав на плиту и насчитав все пять шпилей, я прикрыл глаза. Обычно желания вереницей пролетали в голове, оставалось лишь сделать выбор среди насущных. Но сейчас кроме пустоты – ничего. Где мои желания?

И как призрак возникли строчки из письма: «Внезапно и как-то непредсказуемо – твоя игра остановится, закончится навсегда…».

Я сошел с плиты, раздраженно морщась от мелкодисперсных частичек дождя, попадающих на лицо. Нет желаний! Впрочем… одно есть…

Она обвила меня руками сзади, захватив в плен, из которого я не хотел освобождаться. Чёртова легенда! Живёт! Моё желание обнимало меня, окутывая сладким запахом луговой травы. Встретив меня в аэропорту, она незаметно шла за мной этот долгий час ожидания.

…Через четыре часа, бесконечное число раз повторяя мое имя на свой лад – «Димитрий, Димитрий, Димитрий» – то громко, то почти шепча, то радостно, то грустно, она провожала меня.

Уставшие от эмоций, мы уткнулись лбами в холодное стекло на пороге аэропорта. Остужаясь, мы молча прощались, вновь не договорившись ни о чем.

Ни в какой Амстердам я не полетел. В самолете в Москву, я вспоминал ее восхитительную улыбку – она впервые улыбалась. Картинками мелькало ее лицо – испуганное в Потсдаме, заплаканное в Москве и улыбчивое в Таллине.