Питбуль

Это был розовый стикер, на котором Элоиза записала имя накануне вечером, перед тем как уехала. Он скомкал его в ту же секунду, как за ней закрылась дверь, но ночью около трех часов очнулся от лихорадочного сна и лежал в темноте, прислушиваясь к дыханию Конни и размышляя о загадочных признаниях Элоизы и Яна Фишхофа.

В половине пятого он встал, спустился на кухню и достал записку из мусорного ведра.

В рассказе Элоизы было что-то такое, что засело у него в уме и теперь точило его мысли.

Око за око… Зуб за зуб… То, что ты делаешь другим, к тебе и возвращается…

Что хотел сказать Ян Фишхоф?

Конни постоянно пересказывала истории, которые слышала в Патронажной службе – исповеди людей, которые на смертном одре испытывали необходимость признаться во всем – от прелюбодеяния до мошенничества.

Матери и отцы оплакивали упущенное время, что могли провести с детьми, которые по той или иной причине отвернулись от них. Люди в последние часы жизни рассказывали о жестоких и аморальных поступках, о которых раньше не осмеливались заговаривать.

Они должны были оставить подобные воспоминания в этом мире, прежде чем перейти в иной.

Он достал мобильный и негнущимся указательным пальцем ввел имя в полицейский регистр CPR[9 - Регистр идентификационных номеров подданных Датского королевства.].

5

Где-то под грудой бумаг зазвонил мобильный телефон. Стол Элоизы Кальдан на ее рабочем месте в «Demokratisk Dagblad», как обычно, был завален записными книжками, вырезками и разного рода судебными документами.

Клеевыми стикерами, стаканчиками из-под кофе и ручками, которые писали только время от времени.

Она успела ответить, прежде чем звонок оборвался.

– Алло?

– Д-алло! – бодро протрещал голос Шефера на другом конце провода. – У тебя есть минутка?

– Да, если очень быстро, – Элоиза переложила телефон в другую руку и продолжила писать на бумагах, которые готовила, – через три минуты у меня редакционное совещание.

– Хорошо, я только хотел сказать, что проверил имя, которое ты оставила вчера вечером.

– Правда? – Элоиза перестала писать. – Спасибо, Шефер, это очень мило с твоей…

– Да, но я ничего не нашел. Ни в регистре CPR, ни где-либо еще.

У Элоизы упали плечи.

– Но ты говорила, что твой приятель родом из Южной Ютландии, – продолжал Шефер, – поэтому я позвонил одному парню по имени Петер Зельнер, моему знакомому по полицейской академии. Он следователь и живет в Гростене.