Истина в сумраке. Отражения зеркал. Том 2. Книга 4

Рус находился в прострации, ничего не видя перед собой и не слыша, в себя он пришел только тогда, когда услышал вопрос, готов ли он взять в жены Ирину Моталыгину? Он ответил хриплым севшим голосом, еле слышно: «Да». Невеста ответила «Да» радостнее и громче. После этой формальности было почти все закончено. Фотограф сделал несколько свадебных фотографий молодоженов, одну общую фото на лестнице со всеми гостями, кроме Седого, по понятным соображениям, после чего Седой повез всех гостей на своем большом Мерсе обратно в квартиру родителей Ирины, а они со свидетелями поехали на жалком лимузинчике марки «Форд» кататься по городу.

Рус не чувствовал себя счастливым, наоборот, при выходе из ЗАГСа он понял, как круто он попал, что пришел ему теперь полный пипец. Его состояние было подобно состоянию преступника перед казнью. Макс, видя удрученное состояние Руса, пытался шутить, но его шутки были не смешными, тем более, что он не пил, потому что ему завтра надо было на работу.

Катание по городу, вернее постоянное простаивание в пробках в этот вечерний час пик, быстро опостылело Руссу, и он попросил водителя везти их домой. До квартиры родителей Ирины они добирались несколько часов через пробки, но все-таки смогли приехать. Рус попытался махнуть на все рукой и постараться радостно выглядеть, как должно выглядеть жениху на собственной свадьбе. Седой не пошел праздновать, он протянул Русу толстый конверт, сказав:

– На, держи – это тебе от нас с Мишкой.

Русу было неудобно смотреть, сколько там и чего лежит, но на ощупь он понял, что там тысяч тридцать или пятьдесят рублей, отчего его настроение значительно улучшилось и он вошел в квартиру родителей невесты, улыбаясь.

– Ура! – закричали вокруг, обсыпая их конфети и монетами. – Ура!

– Усаживайтесь, гости дорогие, – говорила мать невесты.

Гости – родственники Ирины из Великого Новгорода – стали протискиваться на диван, рассаживаться на стульях за стол.

– А теперь проходите сюда, – сказала она, приглашая взмахом руки к себе.

Лидия Никаноровна встала у тумбочки в коридоре, на которой стоял огромный алюминиевый таз. «Она, наверное, замачивала в этом тазу свою рабочую одежду», – подумал Рус. Теперь из этого таза она накладывала в поднесенные гостями тарелки салат Оливье. Гости толпились, толкались, как будто это был последний салат в их жизни.