Жизнь наизнанку

Она попала туда, как жена «врага народа» – второй муж, лётчик, попал в плен к немцам… Потом – психушки за религиозную пропаганду… Однокомнатная хрущёвка на Авиамоторной в Москве никогда на знала засовов. Однажды пришли воры, но ничего, кроме старых ватников, не нашли. Этими ватниками каждую ночь покрывался пол её квартиры. Ночлег находили бомжи, пьяницы, которых выгоняли жёны… Съедали всё, что было в доме. «Матушка, а ты как же?» «А как Бог даст!» В монастыре тоже были непростые отношения… Таким людям завидуют и не любят, потому, что они любят всех… К ней за молитвой, утешением, поддержкой шли, ехали, летели… Последние слова, которые я от неё слышала, были: «Я живу, как в раю…»

Школа

Мы в школе жизни все ученики…

Нас в «лабах» пиротехника прельщает,

Учебник горьким опытом вещает,

Но всё по кругу… Двойки в дневники…

Мы глупо ждём последнего звонка,

Мы все стремимся убежать с урока,

И в двери выбегаем раньше срока,

Не ведая последствия прыжка…

И образ свой мы лепим невпопад,

Забыв, чей носим с самого рожденья,

В буфет несёмся, чтоб продать нетленье,

Курнув пороков тайно самосад…

Звенит звонок… Кто прав? Кто виноват?

Экзамен наши знанья подытожит,

И изменить ничто уже не можем…

Тогда б нам знаний чуть, чтоб в прок да в лад…

Сергею Есенину

Мне осталась одна забава —

Зубы сжать, да волочь свой крест.

Не нужна мне ни честь, ни слава,

Лишь бы Бог утешил с Небес.

Как же в детстве много хотелось,

Как же в жизни мало сбылось,

Сколько песен мною не спелось,

Сколько бед пережить пришлось…

Что сбылось, значит – слава Богу,

Что не сбылось – так суждено,

Знать кривую эту дорогу

Богом мне протопать дано.

Я не буду играть словами,

Лишь скажу, что мне пожелать:

В покаянье, не для забавы,

Под иконами умирать.

Огня огнём не погасить

Огня огнём не погасить —

Всем эта истина известна,

Но нам в Добре бывает тесно,

И словом мы спешим разить.

И как заносит в буераки!

Мы истину забыли вновь —

Ведь Слово есть сама Любовь…

Мы ж жаждем «справедливой» драки.