Жизнь наизнанку

И во главе: «Что сожрать, с кем поспать?»

Позже потомкам хлебать всё сторИцею…

Ну, а кому за кошмар отвечать?

Едет пока люд к игумену русскому,

Памяти тихо лампадка горит…

Русские витязи с ликами грустными…

Вашим предстательством Русь лишь стоит.

Стали другими Мамаи да методы.

И на сознанье давно уж ярлык…

Живы пока… Только чьими победами?

Надо б понять: где – реальность, где – пшик.

Человек-невидимка

Человек-невидимка… Он в рубашке, в ботинках…

Человек-невидимка… Он уверен в себе.

Он по жизни шагает, человек-невидимка,

И красиво вздыхает «покоряясь судьбе»:

«Я любил – не срослось… Обещал – не сложилось…

Звёзды так рассудили, или встала луна…

Не помог, не нашёл… Ну, уж так получилось…

Видел ангела трость, оказалось – клюка…»

Человек-невидимка… И по жизни пылинкой

Носит бедного ветер, на который слова

Он без устали сеял, человек-невидимка…

В чём же ты, человече? Чувства? Сердце? Душа?

Опять стихи бесчувственно- сухи

Опять стихи бесчувственно-сухи,

Пишу, «как надо» и себя врачую,

И боль в душе почти совсем не чую,

И вижу промысел спасающей Руки,

Но где-то в глубине ещё тоскую…

Опять стихи бесчувственно-сухи…

И на устах – бесстрастная молитва,

И сердце – вновь ристалище для битвы,

Вот только б не пропели петухи,

Сигналом беспристрастного Арбитра.

Глаза мои бесчувственно-сухи…

Иссохли слёзы жуткого томленья,

Увяли плевелы… и нету тленья…

Не дали всходов добрые ростки…

В реальность-безысходность возвращение…

Мои слова бесчувственно-сухи…

Да, знаю всё… Исход и Воскресенье…

Но мне не ведомо души горенье…

Прими лишь уст «спаси и сохрани»

Господь… избавь меня от искушенья!

Распахнутое небо

Как часто спорим мы с судьбой,

Питая душу чёрствым хлебом,

Петляя чуть заметным следом,

Средь бед извилистой тропой.