Кукольный домик для Ёжика

– Иван Иваныч, а почему вы тут работаете?

Иван Иваныч, занёсший было руку с ножом над котлеткой, остановился и странно посмотрел на неё.

«Упс», – пробормотал Голосок, – «резковато получилось».

Чтобы сгладить неловкость, Инесса сделала вид, что потягивается, продемонстрировав безупречную округлость груди под платьем, и улыбнулась самой невинной из своих улыбок.

– Ведь вы уже десять лет в компании, вот и захотелось узнать, что именно вам тут нравится, – прощебетала она.

Начальник отдела с явным облегчением отрезал кусочек котлетки.

– Стабильная компания, хорошая зарплата, да и от дома близко… Ну и привык, знаете ли, все ровно, гладко…

– Иван Иваныч, а какой у вас Бог? – выпалила она, не в силах дальше сочинять тему для разговора.

– Бог? – Иван Иваныч, почти закончивший поедать котлетку, чуть не поперхнулся компотом. – Ну как какой… Как у всех, в черной рясе, с крестом…. А почему вы спрашиваете, Инесса?

– Да как-то вот, в голову пришло, – промямлила девушка, не найдясь, что ответить.

– Ну, приятного аппетита, пойду я, поработаю. – Мужчина поднялся, и, как ей показалось, торопливо покинул столовую. В последующие дни он тщательно избегал встречаться с ней взглядом, даже если они случайно сталкивались в коридоре.

Она села в машину в глубокой задумчивости. В голове прыгали и кувыркались какие-то обрывки мыслей, картинки, образы ангелов из старой церкви, куда она ходила с бабушкой – родители были людьми глубоко неверующими, для них слова «религия» и «мракобесие» были практически однокоренными, откуда-то вспомнившаяся мантра «Харе Кришна, Харе Рама» («Откуда, кстати, я вообще знаю слово «мантра?», – подумалось ей), и вопрос «А зачем люди делают то, что они делают?».

– А сама как думаешь?

Хотя бархатный голос уже был ей знаком, она все равно вздрогнула.

– О, Господи, опять!

– Добрый вечер, дорогая, – улыбнулся мужчина.

В этот раз на нем был строгий темно-синий костюм и пальто. Неизменные спицы в руках – на них было что-то темно-красное с белым.

– Варежки тебе вяжу, – ласково сказал он, показывая ей спицы.

– Так я не просила вроде, – в ней откровенно боролась какая-то непонятная досада и почти детская радость от того, что он был рядом.

– Через пару дней опять похолодает, а твои старые порвались… – Как раз успею.

Он выглядел совершенно спокойным и умиротворённым. Как будто клацанье спицами было самым лучшим занятием в его жизни.