Память

 – уснуть…

От воплей Вавилонских матерей,

Чей за сынов гробами – зимний путь;

От следа той Боярыни саней —

Двуперстье – ввысь! – на горностай-снегу;

От подземельных, воющих огней,

Что розвальни железны на бегу

Рассыплют… —

от разряженных цариц,

От нищенки, кудлатой, как щенок, —

Иду я прочь от лучшей из столиц,

Эх, розвальни мои – лишь пара ног!

Я ухожу навек, мой Вавилон.

Москвища ты, Москвишечка, Москва —

Тоска; Москва – Молва; Иван спален

Великий – почернела голова.

Пророчу велий в будущем пожар.

Тебе ли сажи, мать, не занимать?!..

Пророчу огненный, над грузным снегом, шар —

Он все сожжет. Он будет век летать.

И дядьки пьяные, бутылки ввысь подъяв

С-подмышек, из-за пазухи, крича:

– Гори, блудница!.. Смертью смерть поправ!.. —

В меня как дунут, будто я – свеча!

Весь люд мой Вавилонский заорет!

Костер пожрет и жемчуг и мешок!

Я ухожу навек, о мой народ.

Кто крикнет вам, что жив на небе Бог?!

За все грехи. За крупяную мышь

Зашкафной лжи.

Костер Московский,

весело горишь,

Огнь Вавилонский,

души живы ешь!

И, мразь и князь, калека и юрод,

По стогнам,

по соборам,

под землей —

Пребудут все в огне – святой народ,

И – мученства венец – над головой!

Сгорит мой Вавилон! Сгорит дотла.

Я так любила – в сердце нищеты,

В обломках досок, где жила-плыла, —

Кремль ненаглядной, женской красоты.

Я церкву каждую, как тетку во платках,

За шею обнимала, омоча

Слезами грудь ей… Ты живи в веках.

А я сгорю. Такая я свеча.

А я сожгусь. Истлеет в пепел нить.

Развышьет сажа вьюжную парчу.

О, если б Время злое загасить

Всей жизнью бедной,

голой, —

как свечу…

ВСЕПРОЩЕНИЕ

Нынче я прощаю всех, кто меня замучил.

Брызнет нимбом яркий смех – звездою падучей.

Вот и мученица я!.. Вниз гляжу, незрима:

Вот и вся моя семья – в небе херувимы.

Ну, а вы, родные, вы?!.. – Жалкие людишки!..

Не сносить вам головы, не казать подмышки.

Выгорел мой век дотла – черною обедней.

За подачкой из горла я стою последней.

Снегом я – за ратью рать – сыплюсь миру в раны.

Мне не страшно умирать: лисьей песней стану.

Стану волчьей хрипотой, хищной и святою, —

Закружусь над молодой головой златою…

Как завою, запою! Как забьюсь колюче

Я – у жизни на краю – в судорге падучей!

А златая голова задерется в небо…

Слышишь, я жива, жива!..