Память

Раззявят пасти в хохоте, стыдом воткнут персты —

Обнимемся мы в грохоте, где пули и кресты!

Все выпито. Все обнято огнем. Все сожжено.

Осталось нам – все отнято! – объятие одно.

Огромное, стослезное: прощай… навек… уже?!.. —

Как волчий ветер, грозное,

Заплатой – на душе.

ПОСЛЕДНЯЯ МУЗЫКА

Хоронили отца. Он художником был.

Гроб стоял средь подрамников, запахов лака —

Средь всего, чем дышал он и что он любил,

Где меж красок кутил, где скулил, как собака.

Подходили прощаться.

Как водою студеной, его омывали…

Он с улыбкой лежал. Он уже был ничей.

Он не слышал, чьи губы его целовали.

Гордо с мамой сидели мы в черных платках.

Из-под траура – щеки: тяжелое пламя.

И отец, как ребенок, у нас на руках

Тихо спал, улыбаясь, не зная, что с нами…

Нет, он знал! Говорила я с ним как во сне,

Как в болезни, когда, лишь питьем исцелимый,

Все хрипит человек: – Ты со мной, ты во мне, —

И, совсем уже тихо: – Ты слышишь, любимый?.

А потом подошли восемь рослых мужчин,

Красный гроб вознесли и на плечи взвалили.

И поплыл мой отец между ярких картин —

Будто факел чадящий во тьме запалили.

Его вынесли в снег, в старый фондовский двор.

И, как в колокол, резкий рыдающий ветер

В медь трубы ударял!

И валторновый хор

Так фальшивил,

что жить не хотелось на свете.

ДУША ЛЕТИТ НАД ЗЕМЛЕЙ. НЕОКОНЧЕННАЯ КАРТИНА

…Прости, прости же, дочь. Ты положила

Туда – с собой – бутылку да икону…

И вот лечу, лечу по небосклону

И плачу надо всем, что раньше было.

И больше до тебя не достучаться.

А лишь когда бредешь дорогой зимней

В дубленочке, вовек неизносимой, —

Метелью пьяной близ тебя качаться.

Я вижу все: как входишь в магазины

И нищую еду кладешь рукою

В железную и грязную корзину,

Плывя людскою гулкою рекою.

Я вижу все – как бьет отравный ветер

Тебя, когда идешь ты узкой грудью

Насупротив такого зла на свете,

Что легче камнем стынуть на распутье.

Я вижу, как – осанистей царицы —

Ты входишь в пахнущие потом залы

Золотоглавой, смоговой столицы,

Которой всех поэтов было мало!

Но слышу голос твой – браваду улиц,

Кипение вокзалов, вой надгробий —

Когда гудишь стихами, чуть сутулясь,

Ты, в материнской спавшая утробе!

О дочь моя! Да ты и не святая.

Клади кирпич. Накладывай замазку.

Пускай, немой, я над землей летаю —

А ты – мои голосовые связки.