Время

Клубок промчался между нами —

От похорон до колыбели…

А где стоял ты – встало пламя,

Слепое снежное веселье.

Кассирша в обморок упала.

Старуха мелко закрестилась…

А я стояла и молчала,

Поскольку я с тобой

Простилась.

«Мои облака… облатки…»

Мои облака… облатки…

Медного Солнца бадья…

Я с крыши шагну —

и пяткой —

Куда не ступала я.

Иду по тучам – царица-синица!..

А вы внизу, людишки, махонькие – в колесе спицы…

А вы, людишки, врассыпную ползете, букашки,

На каракуле улиц завьетесь в барашки,

Со звоном, рюмашки, столкнетесь лбами… —

Губами… – следами… – слезами… – судьбами…

И руки я удилищами к вам опускаю —

И лескою – косы:

но ах!.

Лишь облако сырое

в кулаке сжимаю,

Лишь влагой небесной

лицо отираю…

И по небу иду —

и не дойду до Рая.

РОЗВАЛЬНИ ПО ОБЛАКАМ

По шершам, занозам бревен проведу рукой…

Вот вы, розвальни, какие – Царские Врата:

Там – солома, там – полома, там – полны тоской

Очи голые, нагие, смольные уста.

И в березовые сани сяду, помолясь:

Вы, рыгающие дымом Адские возки!.. —

Расступись!.. – и полечу я в звезды, снег и грязь,

И солома будет точно золота куски!

И, пока лечу я в санках, обозрю прогал,

Где родилась, где крестилась, где метель и мрак,

Где прижался псом бездомным да к босым ногам

В колпачонке с бубенцами – мой Иван-дурак…

И я век, платок суровый, да прошью насквозь:

Костяной, стальной иглою – так обожжена!.

Так вобьюсь в березов полоз, да по шляпку гвоздь,

Дщерь воронья, мать сорочья, снегова жена!

Шибче, розвальни, неситесь!.. —

всех перекрещу:

И преступных, и доступных, и в крови по грудь,

Саблезубых и беззубых – всех – до дна – прощу,

Ибо мал, печален, жалок наш по снегу путь.

Наши розвальни кривые, кучеры – кривей,

Наши воры – сапогами – в ребра лошадей,

Но как нищ весь путь наш, люди, во снегах полей,

Но как больно отрываться, люди, от людей.

И машу, машу вослед я лапкою худой,

Лисьей лапой, птичьей цапой, лентою со лба:

Вы запомните мя, люди: в небе – над бедой —

Простовласая комета, горькая гульба.

…

Весь век мой высечен. Изрезан до кости.

Передо мной мерцают сани,

Как шуба на снегу.

Народ, прости.

Гляди дегтярными глазами.

Кричала… пела… Нет моей вины,

Что вы в парче, мерлушке и финифти.

Брусчаткою расколотой страны

Вы под ногой меня не сохраните.