Нумизмат. Роман

На какой вопрос, мой господин?

– Иван Иванович, а вы еще пытаетесь писать мемуары! Как вы можете написать, что было с вами тысячу лет назад, если спустя минуту не помните, о чем вас спрашивали?

– Я помню местами, а что не помню, придумываю. Получается лучше, чем было.

– Вы неисправимы!

– Это плохо, мой господин?

– Это замечательно! Зачем мне спрашивается нужен исправимый черт?!

– Тогда подскажите.

– Хорошо, но в последний раз. Как вы догадались о подлости Лёни? Спрашивать о том, как вас обхитрили, как я понимаю бесполезно.

– Да, мой господин, вы как всегда правы.

– Хорошо ответьте на любой пожеланию.

– Тогда на первый. Разбирательства моего промаха не придадут мне популярности.

– Вы опять печетесь о славе?!

– О нет, мой господин и еще раз нет. Все во имя репутации – будь она не ладна. Ведь служу не, а бы кому. Вы согласны мой господин? – с лукавством сказал слуга.

– Кто-то сейчас действительно подмочит свою репутацию, – с ироний ответил господин.

– Это не допустимо, мой господин

– Вы так полагаете?

– Да, мой господин, надеюсь на ваше великодушие.

– Надейтесь, но если вы не прекратите набивать себе цену, пеняйте сами на себя.

– Я застал Николая Александровича в комнате у Егора Игоревича, додумал, что следовало, и нарисовал у себя в воображении картину произошедшего.

– Вот так мои друзья у автора рождаются гениальные полотна, над которыми время не властно!

Благодарю, мой господин.

– Это не про вас, Иван Иванович у вас покамест только неплохие цветные картинки, а не яркие глубокие полотна как у Достоевского.

– Я очень люблю творчество Федора Михайловича, – сказал Иван Иванович.

– Вы черт, Иван Иванович, как вы можете его не любить! И потом вы всю жизнь выводите на чистую воду неблагочестивых граждан. Они у вас все или через одного раскаиваются и изнемогают от душевных ран.

– Как Раскольников?

– Возможно, что даже хуже!

– Благодарю, мой господин – сказал Иван Иванович и первый раз за тысячи лет решил вступить со своим господином в дебаты и даже для этого открыл рот, но застыл.

– Говори Иван Иванович, разрешаю!

– Растолкуйте, как писать, что писать, чтобы и мои книги, как труды классиков затерли до дыр?

– Что значит, до дыр?! Тайны настоящей книги не на поверхности и, чтобы раскрыть загадки оставленные гением невидимыми чернилами между строк, нужны годы, а порою и целая жизнь.

– Ну что же делать, если все раскрыто, и разгадано?! – не унимался Иван Иванович.