Нумизмат. Роман

– На Рублеве – исключено, а у того, что в цилиндре слишком лицо умное.

– Да с чего ты взял? – удивился Бобров. – Клоун в цилиндре, где он его только взял?!

– И я про то! – сказал Аистов, не спуская глаз с головного убора Дмитрия Сергеевича.– Не может быть, что бы девятнадцатый век, – сказал он шепотом.

– Конечно, не может, он же как новый!

– А похож, как похож!

– Ерунда!

– Не знаю, не знаю, все может быть!

– Так узнаем!

– И то, правда!

Рублев поприветствовал знакомых, и они ему ответили тем же.

– Познакомьтесь, Дмитрий Сергеевич! – сказал Рублев и легким движением руки указал на того, с кем пришел.

Дмитрий Сергеевич улыбнулся, заложил трость под правую руку, а левой рукой медленно снял цилиндр так, чтобы все кто желает, могли его как следует рассмотреть.

«Цилиндр безупречен, как пить дать, подлинный!» – подумал Аистов.-

«Догадался, о чем толкуем. Артист!» – подумал Бобров.

– Скорее режиссер, Александр Александрович, – сказал Дмитрий Сергеевич и надел головной убор.

Бобров оторопел, но быстро пришел в себя, сославшись на то, что имя ему мог сказать Рублев, но вот про артиста как узнал, осталось для него загадкой.

– Главный? – поинтересовался Аистов и сразу решил, что цилиндр, наверное, казенный, из реквизита, и надет, чтобы пускать пыль в глаза, потому что они, артисты, без этого ну никак не могут, душа требует.

– Нет, ну что вы, – улыбаясь, сказал Дмитрий Сергеевич, – я- один из главных!

Рублев улыбнулся. Узнав, что почем, он стал понимать, какой необыкновенно тонкий юмор заложен в вещах, которые кажутся на первый взгляд абсолютно несмешными в виду того, что они непонятны.

Это лишний раз доказывает, что понимать тонкий юмор- удел только посвященных или по-настоящему умных людей.

– И много вас, главных? – сказал Бобров и подумал: «Небось, мелкая сошка. Прихлебатель!»

– Мерить кого-либо надо не по вседозволенности, а по тому, какому благому делу он служит, пользуясь возложенной на него властью.

– Чего?

– Вам этого, к сожалению, не понять, не заостряйте внимание.

А сколько нас, главных, скажу. В этом нет никакого секрета. Отец, Сын, Святой Дух и я Дмитрий Сергеевич.

Ничего себе! – удивился Бобров и возмущенно подумал: «Прокорми вас всех!»

Дмитрий Сергеевич чуть не подпрыгнул на месте и воскликнул:

– Интересное замечание! Надо будет как-нибудь с Ним обсудить.

– С кем?

– С Ним! – сказал Дмитрий Сергеевич и указал тростью на небо. -Может, и в самом деле этот разговор ни к чему.