Долгая дорога к дому

 – Не отнимайте последнее! Ей-богу, без ножа зарежете, если отнимете рыбу! Ну, что вам стоит?

Но тот уже связывался по невидимой связи со своими. Он говорил куда-то внутрь себя, вероятно, под плащом у него было пристроено средство связи и микрофон…

– Первый, первый, я пятый…Как слышишь меня?

– Первый на связи… Что у тебя? – сквозь хрип донеслось в ответ.

– Задержан автомобиль «Жигули», очень большой конфискат, нужны понятые и транспорт отбуксировать прицеп с конфискатом.

– Где находишься пятый?

– На посту, дорога в сторону поселка Менделеевский.

Тут стоим на трассе, увидят нас…Понятых негде взять, шоссе пустое, ни прохожих, ни автомобилей.

У Никитина потемнело в глазах.

«Надо было свернуть в поселок, по кочкам и болотам, но добрался бы, миновал бы этот пост, а теперь…Господи, милосердный! За что же мне так не повезло? Всё…всё ведь рухнет!» – проносилось в его голове.

– Отвязывайте прицеп и перегружайте рыбу, – напомнил омоновец о себе, закончив говорить по связи с неведомым «пятым».

Ничего не оставалось делать, как выгружать из багажника рыбу в прицеп. Он был переполнен до крайности, но Никитина это уже не волновало – это была уже не его, а чужая рыба, «конфискат», за которым сейчас приедут чужие люди и куда-то рыбу увезут, «конфискуют», а они, Никитин и его семья, будут «сосать лапу» и сейчас, и зимой, и весной. Никитин перебрасывал рыбу из багажника в прицеп… Один «хвост», второй, третий, десятый…И с каждым «хвостом» словно бы уходила из Никитина надежда на жизнь, на дальнейшее выживание, на деньги, которые одолжили, чтобы собрать Полю в школу, на другие, более давние долги, на сытую жизнь детей… «И опять, опять побирушничать, просить в долг…Все заберут, всё, оставят меня ни с чем, со штрафом со многими нулями, я сяду в задницу до конца дней своих», – думал он с отчаянием и в тоже время со злой решимостью и тем самым ожесточением, которое охватило его в стычке с толстопузом на стоянке.

Омоновский офицер тем временем возился с прицепом, отвязывал буксировочный трос, стоя спиной к Никитину.

На дне пустого багажника лежала пешня для зимней рыбалки – острый на конце тяжелый лом для долбежки льда, – и решение налетело внезапно, как вихрь, затмив остатки разума.

Он вытащил пешню из багажника, секунду-другую раздумывал, глядя на «Ладу»: видит ли их другой офицер? И, убедившись в том, что второй офицер ничего не видит, размахнулся и ударил омоновца по голове.