Не остуди своё сердце

 – «Кого-то она мне напомнила… И что пишет? Довольно странное занятие!..» А поскольку торопиться мне было некуда, я и подошла к ней:

– Это что за рекогносцировка на местности? – задала ей вопрос в лоб. Вдруг шпионка? Очень уж непохожа на наших женщин, у которых трудно предположить в сумке наличие ручки, а тем более – блокнота. В сумке, в которой есть всё – на любой случай жизни! Так и оказалось – иностранка, из Германии, не владеющая русским языком, но с русским именем Вера! Подозрительно!.

.

– А я – Люба! – ПРЕДСТАВИЛАСЬ я, раз уж ПРЕДСТАВИЛСЯ такой случай» – каламбур, я иногда пытаюсь каламбурить. Вера знала кое-какие слова по-русски, я кое-какие по-английски, и поняла следующее: кто-то из их семьи был репрессирован, что ли… Валил лес в Красноярске (Вера нарисовала спиленные ёлки, произнесла слово «Красноярск»)… Потом жили почему-то в Петропавловске – кажется, бабушка с дедушкой Веры. Теперь она хочет разыскать свои корни, узнать всю историю, написать книгу – хронику жизни семьи.

Я ей объяснила, что у меня уже четыре книги написано, одна из них – как раз про судьбы людей, переживших страшный ад репрессий! Я хочу ей показать мои книги, чтобы она знала – это реально, и поддержать её идею написания подобной книги! Узнала, что Вера живёт в гостинице «Скиф», и договорилась о встрече с ней на следующий день!

«Но как мало мы можем понять друг друга!» – пожалела я, и придумала: позвонила в редакцию местной газеты.

Они заинтересовались, и наша следующая встреча уже прошла с помощью корреспондента и переводчика. А я, наконец, поняла, кого мне напомнила Вера – американку Элен Хоумэн! Напомнила своей спортивностью и внутренней свободой (до чего же нас изуродовало государство)!

Вот что я узнала на следующий день благодаря переводчику. Прадед Веры Фриц (а как же иначе?) Голуб воевал (тоже мне голубь мира!) в Первую Мировую войну, естественно, на стороне немцев.

Попал в плен и был отправлен в Красноярск валить лес. Когда оказалось, что он врач, ему нашли более подходящее занятие в госпитале. Однажды он вошёл в некую аптеку, где провизором была пресловутая Мария (прямо классика!) Поетски, тоже немка из семьи высланных ещё до революции прибалтов, и словил в сердце стрелу амура.