Подённые записки обывателя. Действительность как она есть

Внушительные щелчки по лбу не достигли цели: пробы пера на литературном поприще продолжал с той же настойчивостью. Парочку рассказиков опубликовала городская газета. Следует признать: это были крайне слабые вещи. Не хватало опыта, недоставало знаний. Да и в обычной грамоте по-прежнему был не силен.

Большую литературу отставил, в конце концов, в сторону, обратив более пристальное внимание на журналистику, набивая руку на газетных заметках, репортажах, корреспонденциях. Спустя какое-то время, стали получаться очерки и статьи.

Вновь обратился к литературному сочинительству уже в тридцать три года, приступив к созданию романа о молодежи. Написал несколько глав и забросил.

По-настоящему вернулся к литературе лишь после выхода на пенсию, то есть в нынешнее время. Почему не раньше? Потому что появилось свободное время и гарантированное, пусть и крохотное, денежное содержание. Прежде свободного времени не было.

Юность всю посвятил комсомольской работе, которую обожал и отдавался ей весь без остатка.

Зрелые годы посвятил профессиональной журналистике, которую также беззаветно и безответно любил, посвящая ей двадцать пять часов в сутки, забывая про выходные и отпуск.

Отчего ж не совмещал, как это делали некоторые мои коллеги? Не мог. Не имел способностей к совместительству. Уходил с головой в основную работу (не терпел халтуры и халтурщиков) и больше ни на что не оставалось ни времени, ни сил. У меня не получалось делать дело, за которое мне платят зарплату, в полсилы.

Объективно говоря, все предпосылки для занятий литературой были. Во-первых, перо мое уже довольно бойко скользило по бумаге (даже угораздило лауреатом всесоюзного творческого конкурса стать). Во-вторых, набрался ума-разума, а жизненный опыт для сочинителя едва ли не основное. В-третьих, последние двадцать лет перед выходом на пенсию условия изменились: неплохой по тем временам оклад, то есть материальная стабильность, отдельный кабинет, возможность самому распоряжаться своим рабочим временем, а под рукой неплохая по тем временам импортная портативная пишущая машинка.

Сиди себе в тиши кабинета и твори «нетленку». Ну, кто посмеет нарушить покой шефа? В-четвертых, главы своих романов мог публиковать в своей газете (для издания отдельной книгой обстоятельство опубликования в периодике имело тогда существенное значение). Ну, кто мог мне помешать и в этом? Своя рука – владыка.