Асфальт

Когда в трясущихся руках дрожит стакан и тлеет сигарета, ты плачешь над прекрасным телом, и прогоняешь демонов своих, которые вычерчивают на лодыжках её тонких: «Мне никуда не деться от себя».

Однажды, он нашёл моих детей, моих близняшек. Тогда им было по семь лет, они катались в луна-парке на «Ромашке», а мы их ждали за оградой, в толпе таких же мам и пап. Когда сеанс закончился, мы двинулись к воротам, но наши близнецы не вышли. Тогда мы в панике метались по всем аттракционам, мы подняли на уши весь персонал, всю охрану, те даже вызвали милицию, но не нашли наших деток.

В полночь нас привезли на милицейской машине домой, я плакала, а муж чуть не тащил меня домой. На лестнице мы встретили соседа, он расспросил нас о случившемся, он дал мне валерианы, велел выпить мужу коньяк и никуда не уходить. В пять тридцать две, кто-то позвонил нам в дверь, мы открыли её и у меня случился обморок от счастья. На пороге стояли наши девочки-близняшки и он. Он улыбался, а девочки плакали, они сбежали тогда от нас через забор, заметили дырку перед самым стартом карусели, и ради смеха убежали. Потом, как они сказали, ими завладел азарт, и они убежали из парка, а потом заблудились. Девочки ещё долго после этого случая боялись от нас отходить, до восьмого класса они просили провожать их до школы, а возвращались только с кем-нибудь из одноклассников. Они всегда радовались, когда встречали его, недавно, они подарили ему статуэтку пышногрудой женщины с плодами, и подписали у её ног «Жива». Не знаете, что бы это значило?

Она была особенной.

Она была другой. Конечно, в каком детективе без женщины, в какой такой жизни – без чувств? Быть может она могла поставить другую точку, не такую, которую поставила, возможно, она могла закончить всё, а так она поставила запятую, долгую и жирную. Мы познакомились на кладбище, не правда ли, удачное место для знакомства? Она как раз похоронила мужа, а я закопал какого-то бродягу. Я помог ей дойти до машины, все остальные, кто был с ней уехали уже больше часа назад, а она всё плакала у свеженькой могилы. Тогда она сказала, что потеряла самое бесценное, она потеряла любовь. Теперь, сказала она, у всего есть цена. Я ответил, что нет цены у знаний, а она улыбнулась и написала на моей ладони телефонный номер. Я позвонил ей через две недели, и она пришла ко мне. Тогда в моей квартире поселился тёмный свет. Я угостил её горячим чаем, она мне рассказала о себе. Мы были вместе где-то год, когда она уехала куда-то.