Слово о деревне

Под прелой пашенной соломой

оттаял майский жук.

Умытый утренней росой,

блестит гусиный лук.

А вдоль заснеженных оврагов,

белеет даль светла.

И в чистый праздник Воскресенья

верба зацвела.

Бабушкин платок

У покосившейся от времени сосны

стояла ветхая лачужка чуть жива.

Всё опустело… замерло от тишины.

Когда-то в этих стенах бабушка жила.

Она порою забывала где живут

и путала любимых внуков имена.

Но твердо верила и знала, что придут,

их на платочках вышивала имена.

Чтоб не запятнать, клала в сундучок.

Вперед обмакивая бережно в крахмал,

и обращалась она к каждому "внучок",

и представляла, что внучок ей отвечал.

Почувствуй счастье от тепла любимых рук.

Пусть даже безделушка, но с душой.

И не теряй заговоренный бабушкин платок.

Обнимешься однажды с ним,

как с бабушкой родной.

Я сегодня тебя вспоминаю

Я сегодня тебя вспоминаю,

Я встряхнула завесою лет.

Мне твой образ случайно напомнил

черно-белый солдатский портрет.

Двадцать лет ты на службу солдатом

отправлялся на встречу войне.

Только пять лет спустя возвращался.

Свой рассказ посвящаю тебе.

Посвящаю той страшной бомбежке,

что была в сорок третьем году.

У Свистельникова канонаду

в белоснежном от цвета саду.

Нету хутора больше, и дата

отмечалась лишь снами солдат.

Стерлось даже названье куда-то,

сотни тел под гранитом лежат.

Утро выдалось хмурым и серым,

за туманом не видно не зги.

Но всего лишь в одном километре

подготовились к бою враги.

Они в землю засыпали танки,

дзоты, мины, патронов не счесть,

даже проволоку не жалели.

В ход пустили они все, что есть.

Твой отряд, отступать не привыкший,

в центре выставил силу свою.

Знал ли, дедушка, может последний

раз встречал ты зарю.

Ни окопов никто не оставил,

ни укрытия, ни блиндажей.

Укрывались в отдельных ячейках

у засаженных рисом полей.

Как цветы погибали солдаты

под прицельным фашистским огнем.

И в букеты их смерть собирала

этим пасмурным мартовским днем.

Каждый метр забрал чьи-то жизни,

вы к полудню прошли полпути.