Бак. Рассказы

Выйдя из подъезда, она обнаружила, что участок уже весь перелопачен. Не обработанным оставался самый дальний угол, но женщина в розовом спортивном костюме активно его «дорабатывала»: она энергично взмахивала лопатой и, втыкая ее в самую глубь, с силой выворачивала комья почвы. Поодаль на солнышке грелась черная кошка. Аджап подошла ближе и откашлянулась. Женщина с лопатой не обращала на нее ровно ни какого внимания. Навскидку, Аджап дала ей лет шестьдесят пять. В женщине можно было распознать «светскую львицу» в отставке, под старость отчаянно молодившуюся.

Кричащий цвет ее костюма, плотно облегающего уже расплывшуюся фигуру, модно стриженые волосы, покрашенные в цвет красного дерева, явно на это указывали. Аджап оценила также ее макияж – румяна на уже дрябловатых щеках были совсем не уместны.

– Бог в помощь, соседка, – приветливо обратилась Аджап к розовому костюму. Та на секунду подняла голову, небрежно кивнула и опять продолжила свою работу, выворачивая землю с еще большей силой.

– Здесь можно небольшие грядки разбить.

У меня и рассада есть!

Женщина в розовом костюме выпрямилась. Опершись на черенок лопаты, уставилась на скрюченную фигуру Аджап своими густо накрашенными сурьмой глазами.

– Еще чего! Я здесь яблони и изгородь насажу, чтобы всякий на моем участке не лазил!

– Как это на вашем участке?! – опешила Аджап, – я думаю, что земля общая и все жильцы имеют на нее право.

– Вы можете думать что угодно, – незнакомка продолжала свое дело, – но мои окна выходят на этот участок, значит, он – мой.

Я не допущу, чтобы у меня под окнами до полуночи кто-то бродил! «Розовая» продолжила копать.

5.

Аджап постояла еще минуту, а потом побрела к соседнему подъезду, где разговорилась с новоселом – стариком по имени Байрам. Он тоже вышел подышать свежей утренней прохладой, и Аджап рассказала ему о своей неудачной попытке завести знакомство. Байрам-ага рассмеялся: на старом месте он был соседом Гулялек – той самой женщины с накрашенными глазами.

Она всегда отличалась склочным нравом. А такая неуживчивая она была потому, что жизнь у нее не пойми что, предположил Байрам-ага. Оперная дива в прошлом, она имела блестящую карьеру, наряды, драгоценности. Почти каждая премьера – это охапки цветов и толпа почитателей. Но артисты – люди тонкие, а где тонко, там и рвется. Она выходила замуж раза три, но быстро разводилась, детей из-за карьеры заводить не хотела. Так все и шло, пока она не потеряла голос.