Сопротивление материала. Роман. Том 1

Там, под ивами, окрестная детвора устраивала запруды из обломков известнякового сланца, которыми было выложено ложе реки. С утра до самого вечера, пока солнце не скроется за грядой голых, покрытых чабрецом и ковылями холмов, прозрачная вода запруды кипела от загорелых детских тел и долина оглашалась звоном голосов, старавшихся перекричать шум реки.

Но каждый из них помнил, что надо вернуться домой до наступления темноты, и в ранних сумерках, обессиленные купанием и шумными играми, они молча шли через поля, в которых оглушительно пели невидимые цикады – казалось, это сама высушенная солнцем и ветром земля звенит, отдавая тепло.

В один из таких вечеров, подходя к дому с другом и соседом Борькой, они увидели у ворот Борькиного отца, дядь Лёшу. Он был, по случаю жары, в майке, которая одна белела в сгустившихся сумерках. Лица не было видно, только красный огонёк папиросы подсвечивал усы. В этом не было ничего необычного – дядь Лёша частенько выходил встречать сына, и Ваня уже приготовился, бросив на ходу «здрасте», войти в ворота.

– Стой, сынок… И ты, Борька, стой.

Только тут Ваня заметил, что в окнах их квартиры темно. Но он не испытал никаких дурных предчувствий – так прочен и надёжен казался ему мир его детства, что тревожные мысли если и посещали его вихрастую голову, то уж точно не задерживались в ней. Всё, что было вокруг плохого и непонятного, казалось далёким, происходящим с какими-то другими людьми.

– У вас никого нет. Сейчас мы идём к нам, – сказал дядь Лёша каким-то чужим голосом и повел их через ворота вглубь двора, где, в полуподвальном этаже, жила Борькина семья. В передней комнате ярко горела лампочка под потолком, а у старой, дореволюционной ещё плиты, стояла Борькина мать, тётя Дуся. В комнате, которая «при господах» была кухней в этом большом доме, аппетитно пахло борщом и жаренной на постном масле картошкой с луком. Вторая, сейчас тёмная комната, бывшая кухаркина, дверь в которую была открыта, служила родителям спальней, а Борька спал здесь – на кухне, на топчане за занавеской, в бывшей кладовой.

– Ну, хлопцы, мыть руки и за стол! – приказал дядь Лёша и подтолкнул их к висящему на стене умывальнику. Пока они с Борькой возились с мылом и полотенцем, тётя Дуся принялась накрывать. Её муж уже сидел на хозяйском месте, напротив двери, перед ним стояла глубокая миска с борщом.