Сибирская роза (сборник)

По штату положено! Начальство посмеялось, образцовый подчиненный разве не должен его поддержать? Грицианов, вострокопытный змей, со смешком разливался про конгресс, а ты в сам деле катани. В пику! За нами смех будет последний! Вот!

Он схватил со стола билет. Торопливо сунул ей.

– На самолет… Девятого… В Борске в девять по-местному сядешь и в девять ноль-ноль по Москве будешь в Белокаменной. На дорогу ни минуты не теряешь!

– Кроме трёхчасовой разницы между Борском и Москвой.

– А хоть бы и знал, всё равношко взял. Э-э, крошунька, лезет из тебя, как бы вякнул Кребс, о натюрель! Как же крепостно мы возлюбили за государственный счёт свой интеллект растить… Нет командировки – наплевать и растереть! Лети на свои кровные! Послушать столпов, из первых уст узнать последние веяния… Разве это, сердечушко, нужно лично Грицианову? Разве это нужно лично Кребсу? Это прежь всегошеньки нужно те-бе самой.

Мало-помалу Таисия Викторовна притёрлась, притерпелась к мысли, что ехать ей надо и в таком горьком коленкоре, и даже ехать сейчас необходимей, чем когда было всё на работе нормально.

Тугих шуршалок на поездку подхватили у соседей.

Домашние хлопоты оставшаяся троица раскидала так: Гоша готовит еду. На Гоше ещё вода, полы, дрова, магазины, мелкая стирка.

Николай Александрович ответственен за Росинку. Росинка – корова. Николай Александрович любил с нею возиться, не даст ветру дунуть. Кормить, особенно доить – золотых ему гор не надобно.

Николай Александрович не мог косить. Как махнёт – на палец обязательно воткнёт носок косы в землю, и летними вечерами бегала по городу с литовкой вёрткая Таисия Викторовна. Окашивала все канавки, все бугорки, все ямки.

А уход за котом Мурчиком решительно взяла на себя Мила. Бесстрашная девушка была очень занята свиданиями.

На конгрессе, в первый перерыв, народушко шумно выкатил в сувенирно-нарядное фойе, празднично блестевшее зеркальными стенами, ослепительным глянцем лакированных полов, сражающее монументальностью и торжественностью колонн.