Стихи и поэмы

Гурьбой неугомонной детвора

С весёлым смехом повалила в кузов,

Чтоб завтра укатить, как мы вчера,

Моторы оседлав, к столичным вузам.

Но верю я, в какие бы концы

Ни бросило их вечное движенье,

Вернутся, как отходники-отцы,

С богатым грузом знаний и уменья.

Они горам покоя не дадут.

В родном краю, живя семьёй единой,

Над снежными вершинами сплетут

Канатных трасс стальную паутину.

На голых склонах разведут сады,

Дворцы построят юные умельцы,

Каскады белопенные воды

Направят к светлым саклям односельцев.

Могучей силой взлётов трудовых

Навек сотрут следы годин ненастных.

В глубинной тьме гранитных кладовых

Найдут руду невиданного счастья.

Песня ашуга

Я слышала как-то, в гостях у подруги,

Старинную песню седого ашуга.

Под нежные звуки ширазского саза

Он пел о сынах удалого Кавказа.

О том, как джигиты больших джамаатов

В бою закалялись под посвист булата.

Как чтили суровые нравы отцов

И горькую правду бросали в лицо.

Чьи клятвы звучали и твёрдо, и свято,

Кто подлость презреньем разил без пощады.

Их гнев благородный от зла был далёк,

Им беглый мятежник довериться мог.

Очей не касалась пустая слеза.

Они не судили врагов за глаза.

Привычным к суровым лишеньям и нуждам

Коварство двуликих и лесть были чужды.

Кто знал гордой славы достойную цену,

Питал отвращенье к трусливой измене.

Хвала нашим предкам, чья совесть была,

Как снежная шапка Казбека, бела.

С тех пор, если сердцу в груди станет тесно,

И я напеваю слова этой песни.

Старинный клинок

В Дамаске ты кован иль в старом Стамбуле

Рукою умельца-слуги,

Рождён ли в горах, в кубачинском ауле,

Иль в старом селе Амузги.

В слоновую кость с золотою насечкой

Одета твоя рукоять,

В сафьяне ножны, серебристых колечек

Блестит воронёная гладь.

Рубин на штифте окровавленным оком

В ажурной оправе горит.

Над лезвием острым о чём-то жестоком

Арабская надпись гласит.