Покидая тысячелетие. Книга вторая

Рассказывали, что в один год он даже помочился…

Виноватый, я ходил по его кабинету и будто бы заново изучал знакомый с детства кабинет, портреты на стене, с которых смотрели знакомые и незнакомые мне люди.

«Живой человек должен в течение всей своей жизни производить движения, которые будут всегда приносить ему деньги. То, что у тебя в голове – для таких движений!» – Произнёс он, когда мы шли по улице и увидели баяниста, который играл знакомые мелодии, а у его ног лежала кепка с мелочью.

Несомненно, музыкант радовал людей и идти по Байкальску под звуки боевых маршей или бравурных вальсов было намного приятнее, чем уныло плестись, ругая городские власти.

Баянист был старинным другом Баржанского. Рассказывали, что он иногда сидит возле него, слушает баян и даже подпевает.

Серьёзный урок задал мне дядя Саша. Чтобы сказали мои знакомые, те же Барабаши, Чижов, Ильич? Они, наверное, никогда и не слышали таких уроков. Вот бы дядю Сашу в Акатуй-Зерентуй затащить с лекциями!

Вечерело.

Дядя Саша не появлялся. Зато пришла Динка.

– Ты же ничего не ел! – Захлопотала она на кухне. – Мама успокоилась. Она прекрасно знает жизнь байкальских писателей. Велела тебе отойти, отмыться и явиться к ней. А папа, скорее всего, снова в «Дружбе» гуляет. Там, наверное, и заночует. Надо бы помочь ему приготовиться. Через неделю театр отправляется на гастроли.

– Знаю, он уже сказал мне. Велел тут жить.

– Ну и живи. И пиши спокойно, – чуть ли не пела Динка, разбивая над сковородой третье яйцо.

 – Массаж спины тебе в кабинете Аллы Петровны не делали?

– Какой массаж?

– Не притворяйся, Витька! Сам знаешь какой массаж. Я давно выследила все папины тонкости. Алла Петровна его одноклассница, она замдиректора ресторана. Официантки у неё вышколенные. Та ещё сводня. Ей бы директором бордели быть, а не советским рестораном командовать! Говорят, она всю верхушку края обслуживает… Между прочим, папа сказал мне, что возьмётся за тебя по полной программе. Только какая будет программа?

Динка хихикнула и потрепала мои вихры.

– Садись, классик, кушать подано!

Выговорившись и пожелав мне хорошего отдыха, Динка умчалась домой. Все эти страсти происходили на небольшом пятачке микрорайона, прозванным народом Элеватором, за которым сразу начинался проспект Победы, где и зазывал всеми огнями ресторан «Дружба». Какая программа? А какая она у Абрама?

Наконец-то, я по-человечески поел, выхлебал две бутылки кефира.