Планка абсолюта

Динамики попадались в разных частях джунглей

и вещали для тех обитателей, которые могли услышать, и

теперешнее послание касалось меня.

Сумерки наступили даже раньше обычных девяти ве-

чера. Причем, если вглядываться в узкие фрагменты неба

над головой, казалось, что оно уже черное, но стоило

перевести взгляд на тени трубок-деревьев – и будто бы

становилось намного светлее. Природа и сама не знала,

заканчивать ли день или подождать.

– Приходится думать, – прогудел динамик, – на-

стал ли час иль не настал, заканчивать мне свет и сумрак

приглашать…

Похоже это было на чтение отрывков радиоромана,

случайно выхваченных, однако в резонансе с моими мыс-

лями.

ного стука. Будто пробираясь сквозь толстую стену, в мой

ум стала просачиваться мысль: надо найти полость, место,

где можно переночевать. День в джунглях – сплошная

безысходность; какой же станет ночь? Время, когда все

усиливается, принимает необыкновенные формы, удиви-

тельные даже для смелой фантазии.

Полостью могла оказаться любая отработанная трубка,

которых в периферийных областях было предостаточно.

19

– Не призывай сон – если сна не будет, то зачем?

– донесся до меня тот же баритон.

– Тогда мне надо уйти отсюда, – заупрямился я, – с

минуты на минуту наступит ночь, и… я должен спать. Не

соглашусь ночевать снаружи. Вдруг звери, пауки, кобры?

Ответа не последовало. Какой он негодяй, этот

динамик!

– Ты почему не представишься? – заговорил я.

заодно с охранником…

В рупоре что-то крякнуло.

– …Или ты сам охранник? Вот додумались… голосом

стеречь! Экономия…

От отчаяния я что есть сил треснул по чертовой трубке,

и пальцы ощутили неслабую отдачу. Я скривился от боли.

Когда больно, я не засну. Есть еще плюс: стук не подпу-

стит ни одно животное, это проверено.

Как капризный ребенок, я колошматил по бездушно-

му железу – не то от злости, не то от ненависти. Потом

пришла и безысходность, и я побил за нее.

ная чеканка была единственным постоянством в волнах

разных настроений, накрывающих мое сознание. Говоря

словами моего друга Мая, это была моя медитация, прон-

зающая изменчивость непостоянного мира. Зыбкую и,

вместе с тем, монолитную в своем противостоянии высо-

кой реальности. Я вспомнил про сад…

– Нарушителю достанутся не лавры, но лишь порица-

ния, – заключил динамик назидательным тоном.