Музыка сердца

Он страдает, я вижу. И поэтому я здесь! Я готов был перерыть всю землю вдоль и поперек, чтобы вернуть прежнего Карло. Ты приедешь на премьеру?

– Да, ? помедлив, я спросила его: ? Я могу его увидеть?

– Думаю, сейчас не стоит. Я боюсь, справится ли он со всем в этом случае. С утра до ночи Карло занят оперой, учит партитуру. За долгое время он впервые согласился петь, и я боюсь, что такие переживания будут для него излишни.

Внезапно Риккардо засобирался:

– Мне пора, так далеко ехать в город! Там в театре еще много дел.

– Риккардо, и ты ничего не скажешь ему?

Он колебался, но недолго:

– Я скажу ему, что видел тебя, и что ты придешь на «Альцину». Думаю, с него хватит!

Битый час Карло ходил за братом, выпытывая подробности его встречи с Роксаной.

– Почему ты мне не сказал?!

– Зная тебя, братец, зная тебя, я решил ехать один. Ни к чему тебе сейчас думать об этом, у тебя для этого впереди вся жизнь. Я видел ее, как тебя сейчас, и уверяю, она любит тебя, как и прежде.

– Любит меня… ? эхом отозвался Карло. ? Почему ты не привез ее?!

– Карло, вот ты уже смотришь на меня своими безумными глазами, а представь, что было бы, если б я привез ее? Она приедет на премьеру. Твое дело ? отдаться музыке, думать о нотах и своем голосе! И все, давай закончим этот разговор.

– Она ничего не просила мне передать?

– Господи, какой ты смешной! Я видел ее глаза, когда она боялась спросить о тебе, она, как птичка, вся трепетала, ловила каждое мое слово.

Что она могла передать через меня? Дождись, скоро у вас будет возможность все сказать друг другу без свидетелей. И я тебе обещаю, что больше никогда не встану между вами, клянусь здоровьем Генделя!

Прошло время, и все было готово. Театр жил ожиданием премьеры. Гендель позаботился о том, чтобы звучание оркестра было исключительным. За сценой на длинных вешалках уже были приготовлены умопомрачительные костюмы для всех персонажей спектакля.

Декорации расположили одну за другой в правильном порядке. На самом верху рабочие проверяли крепления. Воздух театра звенел от напряжения, казалось, от него можно было зажечь свечу, слишком много было поставлено на кон всеми участниками этого священнодействия. Гендель должен был во что бы то ни стало обеспечить театру аншлаг на весь сезон. Риккардо посвятил этому всю жизнь с момента, когда он начал писать эту оперу с семнадцати лет.