Музыка сердца

А я?

Карло посмотрел на меня своими прекрасными глазами и засмеялся:

– Само твое присутствие делает меня счастливым. Мне больше ничего не надо, как только знать, что ты будешь сидеть здесь, несмотря на пекло, в своей белой шляпе и пить лимонад.

– Как мало тебе надо, – ответила я, улыбаясь в ответ. – Карло, скажи честно, ты здесь не скучаешь? Я вижу, что у тебя много дел, но все же…

– Ты хочешь сказать, не скучаю ли я по театру? – Он задумался, отчего лицо его вмиг стало серьезным, и в глазах промелькнула грусть.

 – Ты все чувствуешь, не правда ли, cara? Я не хочу, чтобы ты печалилась по пустякам.

– Но Карло, твоя печаль отзывается в моем сердце еще больнее. Я чувствую, что-то не так. И это что-то, это твоя любовь к опере, твоя жизнь – это земное воплощение музыки, которой просто перекрыли доступ воздуха, но она не может вот так взять и умереть! Если бы у меня отняли мою живопись, возможность писать, я не знаю, что было бы тогда со мной! Почему ты не хочешь даже думать о возвращении в театр?

Карло порывисто встал, всем свои видом давая понять, что разговор закончен.

– Карло, прошу тебя, давай поговорим об этом!

– Cara, не сейчас! Я обещал Доменико послушать его, извини, мне надо идти, – он поцеловал меня в щеку, как целуют любимого, но капризного ребенка, и скрылся в доме.

Мы с Карло уже успели обжить этот большой дом, вначале показавшийся мне огромным и пустынным дворцом. В первый день нашего приезда я бродила по анфиладам комнат, множеству лестниц, балконов и террас, не понимая, как можно жить в таком огромном и свободном пространстве.

Однако дом был построен очень удобно: он выходил фасадом на море, и всегда был наполнен солнечным светом. В комнатах, обращенных на противоположную сторону, было прохладно в полуденный зной. Самый светлый и просторный зал мы без всяких споров отвели под главную гостиную, где стоял любимый «Рафаэль» Карло – музыкальный инструмент, изумительно расписанный каким-то старым мастером.

Позже над клавесином появился портрет маэстро Генделя, написанный мной как копия первого портрета, подаренного композитору, и тут же увезенного им в Англию.

Когда я впервые добралась до самого верхнего этажа, сердце мое сладко сжалось, это действительно была моя мечта, и не в силах больше сдерживать волнение, я бросилась любимому на шею: «Карло, это именно то, что я хотела! Понимаешь? Вообще все! Можно я заберу себе эту мансарду?».