Будде первому. Философские стихи

«Мальчик смотрит выше, выше…»

Мальчик смотрит выше, выше,

Взглядом нечто оценя:

«Папа, он стоит на крыше,

Что-то хочет от меня!»

Папа не готов к ответу,

Удивляется слегка:

«Сын, да там и крыши нету,

Ничего там, облака».

Мальчик вырос, оженился,

Мальчик тайну бережет,

Ведь скрывать он научился

То, что кто-то что-то ждёт.

Но неспешное движенье

Втайне мучило его,

Возрастало напряженье

Ожидания того.

Он состарился и помер,

Здесь окончилась борьба.

В новой жизни новый номер

Приготовила судьба.

Мальчик смотрит выше, выше,

Взглядом нечто сохраня.

«Папа, я вон там на крыше,

Подними к нему меня.

Подними ко мне меня.

Мы стоим и ждём. Меня».

«Писать прозу…»

Писать прозу,

и не в том, что я прозаичней, а —

а дело в дыхании:

вдруг перестаёт нравиться

располагать в формальном изложении

предложения; ты думал историю;

годами она развивалась

в поющую вселенную,

живущую в тебе, с тобой, параллельно,

с дыханием своим, пространством,

ритмом и постоянством,

где росли на планетах деревья;

где триста спартанцев живы,

где живы Ромео, Джульетта,

не убивал Отелло Дездемону

и не убьёт; где все живы;

и ты эту всю вселенную

сжимаешь в таблетку стихотворения;

сам убиваешь; в некотором роде

формалистичность привязок

к видимым свойствам,

явно данному темпоритму,

вооружённому рифмой,

есть

дыхание в бетоне;

стихотворение

есть дыхание в бетоне;

поэзия в явленном виде

токсична, впитывается мигом,

минуя разум,

и может быть ядом;

а проза —

пишешь и дышишь сам,

и в ней

поэзия

присутствует гармонично

и дышит, как хочет сама.

Пусть…

«Неучтённое и остальное…»

Неучтённое и остальное

За завесой завес он искал,

И провиделось очень иное,

Где туманы и призраки скал.

Он искал гениально и честно,

Подбирая, меняя ключи,

И открылась другая завеса,

Неучтённая, как-то в ночи.

Сбой шаблонов любых прокатился.

Где Искатель? – Искателя нет:

Человек этот освободился

В отворившийся ночью рассвет.