Опыт боли и радости. Сборник стихов и миниатюр

Но это потом, не сейчас, а пока расскажи мне,

Зачем эта звонкая ветка дрожит

в предвечернем тумане,

Лишь серые с розовым мячики,

будто просыпались на голубое,

И мягкие, пухом летят

в догоняшки под ветром, по двое,

Едва успевая вприпрыжку

до сумрачных гор добежать,

Мечтая за луч уходящий

в последний момент уцепиться.

Скажи, мы увидимся там, через черные дали?

На яркой лучистой летящей звезде…

Скажи, для чего мы друг друга

в огне повстречали,

Скажи, отчего рысаки непослушны узде?

Да что я, такой любопытный,

откуда ж ты знаешь,

Не к месту в вопросах таких суета …, суета…,

Когда уплывает душа, и земное тепло

навсегда покидаешь,

Нисходит на всё неземная… навек… простота.

Осеннее происшествие

Позади жаркие июльские дни, уже и август, прогретый и теплый, как каравай хлеба, вроде бы – вот он, под рукой, а уже отдаляется и уплывает, как лесная избушка за поворотом тропинки. Вокруг густая зелень, сплошной ковер папоротника и редкий невесомый кустарник, постепенно и незаметно смыкается непроходимым лесом, окаймляющим видимую картинку прочной, спокойной и непреклонной рамой.

Непрерывный и неспешный говор леса, сотканный из ветра, птичьих перекличек и бесконечных повторов разнообразных трелей, стрекота и всплывающих из вязкого сна звуков кукушки-будильника, напоминающего, что еще один год мерно и неотвратимо, как колесо водяной мельницы, совершает свой добротный поворот в никуда.

Образы и звуки, мысли и ощущения чередой толпятся у входа в сознание и растворяются – исчезают, так и не дождавшись своей очереди.

Они еще вроде бы тут как тут, но уже постепенно отдаляются и, с легкой грустью, как мерно тикающие капли недавнего дождя, застилаются мягким туманом покоя и равнодушно-усталого внимания, истончающегося липкой паутиной мыслей, одновременно невесомой и прочной, от которой невозможно полностью освободиться, докучной и совершенно бесполезной. И все же изредка, искоркой мерцает надежда на что-то приятно-радостное, вызывающее мгновенное ощущение присутствия в мире, пробегающее быстрой волной от поясницы до шеи и затылка.

Я шел по лесной тропинке, заброшенной и почти заросшей, редко посещаемой одинокими путниками, вроде меня. Бродил я без всякой цели, просто чтобы подышать лесом и августом, набираясь сил для предстоящей городской суеты в осеннем и зимнем городе, куда я неизбежно должен был возвратиться через несколько дней.