Путешественники

Его товарищ, немного пониже ростом, обладал более симпатичной физиономией. Рядом с рыжим он выглядел слабым ребенком.

Сутуловатая фигура, время от времени передергивавшаяся странной дрожью, делала его беспомощным, несчастным на вид. Бледное, испитое лицо, еще молодое, но уже одряхлевшее от неправильной жизни, с мягкой маленькой бородкой, было печальным и задумчивым, а кроткие глаза смотрели страдальчески.

Он тоже загреб себе часть нашей картошки, и оба принялись усердно уписывать ее, не обращая ни малейшего внимания на нас.

Мы потеряли всякий аппетит и со страхом смотрели на своих непрошеных гостей.

Картофель быстро исчез.

– А ну-ка, детки, может, у вас еще что есть? Страх жрать охота! – прогудел рыжий, уничтожив последнюю картофелину.

Мы даже попятились.

– Да вы не бойтесь! Худа не сделаем! – хмыкнул рыжий, заметив наше движение. – Не тронем!

Нас это мало ободрило. Двое бродяг казались нам очень ненадежным обществом.

– Вы не стесняйтесь! – шутил дальше рыжий. – Может, есть что еще? Так давайте сюда, Господь вас за это наградит.

Володька испуганно и растерянно бросил взгляд на лодку. Рыжий тоже ее увидел.

– Ну вот! – гаркнул он. – Наверняка в лодке что-нибудь найдется!

Он поднялся и пошел к шлюпке. Володька проводил его тоскливым взглядом. Мне хотелось вскочить и задать стрекача, но страх перед бродягами приковал меня к месту.

– Э-э! Да тут чего только нет! – раздался довольный крик рыжего. – И даже ружье!

Последние слова вызвали на лице моего друга гримасу страдания: ружье было самой ценной для нас вещью.

Бродяга появился возле костра, нагруженный всеми нашими пожитками.

– На, Косуля, держи! – сказал он, кидая свою ношу на землю.

Жестянки с кильками и сардинками, хлеб, белье – все очутилось в руках непрошеных гостей. Они занялись разворачиванием наших припасов. Мы, не смея вымолвить ни слова, следили за грабежом.

– Ишь ты! Ай да мальцы! Запасливый народ! Не то, что мы, бродяги, – выразил рыжий свое восхищение.

Мы трепетали от страха, наблюдая, как наша закуска исчезала в обширных глотках бродяг.

Рыжий не без удовольствия осмотрел белье, с любопытством разглядел большую диковинную метку на моей рубашке, старательно вышитую тетей Милей, несколько раз ощупал полотно и с довольным видом упаковал его в мешок, как будто это была самая обыкновенная находка. А затем принялся вертеть в руках двустволку.