Путешественники

– Да… да… – дядя заерзал на стуле. – Я сейчас. Вот папироса только не делается.

Папироса в конце концов сделалась. Дядя вставил ее в длинный деревянный мундштук и, оправив зачем-то усы, пошел в сени.

– Только ты не вылезай сразу! – дала ему совет тетя Миля. – Мало ли что может случиться.

– Ладно, успокойся. Слава Богу, видывал! – отозвался в ответ ей дядя.

Мы остались в ожидании.

Из сеней донесся голос дяди Ваци, сурово спрашивавший кого-то:

– Кто там?

Затем голос дяди тревожно дрогнул и осведомился:

– Да сюда ли?

После этого заскрипела дверь, и через секунду дядя быстро прошел в спальню.

– Что? Кто там? – спросила его тетя.

Он только рукой махнул. Выбежал с пером в руках к столу и принялся расписываться на какой-то полоске бумаги.

Тетя Миля прямо остолбенела. Глаза ее расширились, и она с ужасом следила за дядиной рукой, дрожавшей от сильного волнения.

– Телеграмма? – прошептала тетя Миля.

Дядя кивнул головой. Кое-как удалось ему расписаться, и он снова побежал к сеням.

На столе осталась аккуратно сложенная бумажка, и меня сильно поразил тетин страх перед ней.

Тетя боялась телеграмм. За всю свою жизнь она получила всего одну телеграмму, когда умер ее отец, и поэтому питала к ним нескрываемый ужас.

– Они только несчастья приносят, – говаривала она, – и ни за что на свете не рискнула бы я послать кому-нибудь хотя бы даже поздравительную телеграмму. Нет, уж я этих новостей не понимаю, – всегда заявляла она. – Не так давно появились эти телеграммы.

У нас все письма писали, и хорошо было, а пошли телеграммы – и несчастья за ними! Не понимаю, чего люди торопятся тревожить других несчастьями? Не поспеют будто! За два часа от Варшавы до Петербурга вести разносят. Нет, это, видно, перед концом света такие изобретения пошли!

Вернулся дядя Ваця. Он тоже разделял тетины взгляды на телеграммы, и ему тоже казалось, что ничего, кроме несчастья, они принести не могут.

Я поднялся с дивана и, заинтересованный телеграммой, хотел было взять ее в руки, но тетя Миля резко остановила меня:

– Не тронь! Так ведь и лезешь на несчастье!

Я остался в сильном недоумении.

Наконец дядя Ваця, собравшись с духом, распечатал телеграмму.

Лицо его немного прояснилось, и он облегченно вздохнул.

– Ну, еще не совсем… Хотя все-таки! – выговорил он.

– Что там? – осведомилась тетя.

– Елизавета Матвеевна пишет, – дядя покосился на меня, – что Володя скрылся из дому…

Меня словно молотом по голове ударило.