Краски года времен. Сборник поэзии и прозы

имели люди бы терпенье!

Вселенной мир и тишину,

любовь-несла проникновенна,

и чтоб любое лихо,

зло-здесь умирали бы мгновенно!

Старик, ты-помнишь?

Война-сколь страшно это слово,

Война-борьба идеологий!

Старик, ты-помнишь это горе…

Сражений жарких море крови!

Снарядов грохот,

взрывы пули-

Сухие губы фрица матюгнули!

И под свинцовым градом-ноги в бой рванули!

За Родину! -истошный крик

И рукопашной схватки миг!

Вас, как снопы -косило в чистом поле…

Героям лишь досталась доля-

Геройски выжить в том аду, чрез не могу!

Потомком будет не забыто,

Твоя, что молодость зарыта-

В могилах братских по Европе,

Что много так,

как снега хлопьев!

А мир спасён благодаря-солдата русского отваги-

над нами голубого неба ради!

Пускай огнём горят, твои, награды на параде

и о таких, как ТЫ поют в балладе

проза

Переправа в гетто

Прохладное июльское утро 1942 года.

Солнце только поднималось из-за леса, превращая капельки, холодной росы на травах, в сверкающее в розовых лучах ожерелье.

Возле берега Западной Двины вспохнула и застрекотала сорока. Лесной голубь далеко в зелёном массиве затянул свое: Ку- КУ- ку до бесконечности. Стефан, бородатый старик и Петро, мальчуган лет пятнадцати, с автоматами наперевес подходили к лесной опушке. «Так я сам дзядзька Стэфан yчора бачыy як немцы каля ракi штук пяцьдзесят плытоy з груэовиков выгружалi… Напэyна харчаатрад чакаюць» – сказал по -белорусски юнец и указал пальцем в сторону берега: Вон де они, а командир с товарищем Артамоновым мне не верят!

Стефан в знак одобрения кивнул головой и насторожился.

Со стороны проселочной дороги послышался шум моторов. Оба партизана залегли возле кустов орешника, откуда хорошо открывался обзор и сняли со своих поясов по связке гранат. Минут через пять шум усилился и на полном ходу на заросшее травой поле вокзал немецкий тигр. Вслед за ним показалась колонна из нескольких десятков крытых грузовиков. Танк остановился почти прямо у воды, развернув пушку в сторону другого берега. Чуть выше один за одним стали останавливаться грузовики.

Один, два, три- начал их считать Петро. Из первой машины выскочили два эсэсовских офицера, а рядовые, коих было человек двадцать выгрузили несколько пулеметов. Офицер зарядил ленту в один из них и сделал выстрел очередью куда то в середину реки. С того берега немедленно ответили такой же очередью.