Обязательно завтра

И вдруг с неожиданным, так не идущим ему проворством, Костя напяливает пальто и выскальзывает из комнаты, чуть не прищемив дверью свой пухлый портфель…

Мы остаемся втроем.

– Так я остаюсь у вас, да? – тихо спрашивает Лора Антона.

– Конечно! – кричит Антон. – Куда ж девушке в ночь? Мы с Олегом потеснимся. Правда, Олег? Тахта широкая, поместимся как-нибудь!

– У вас есть раскладушка? – спрашивает вдруг Лора, стоя посреди комнаты.

– Какая еще раскладушка, Лариса, нет у нас раскладушки! Тахта широкая, я же сказал.

Не подеремся. Стели, Олег!

– А брюки есть какие-нибудь спортивные? – спрашивает опять Лора.

– Олег, поищи ей брюки, – командует Антон.

И я послушно принимаюсь искать брюки Лоре. Нахожу лыжные.

– Пойдет? – спрашиваю.

– Если других нет, то пойдет…

В странном, каком-то гипнотическом состоянии стелю на тахту то, что обычно, достаю одеяло.

Ложимся поочереди, Антон гасит свет.

Трикотажную кофту свою Лора стягивает сама. Антон аккуратно снимает с нее и бюстгальтер.

– Какая грудь у Ларисы, нет, ты посмотри, Олег, какая отличная грудь! – с искренним восхищением говорит он, и я смотрю.

И в полумраке комнаты, в слабом свете уличных фонарей я вижу это нежное беззащитное чудо – два округлых, словно светящихся холмика с заострившимися, беспечно торчащими сосками. Так близко, с такими подробностями и такую красивую женскую грудь я вижу впервые… Большая смуглая рука Антона ласкает ее, и торчащие соски упорно проскакивают между пальцами. Господи, Боже…

А Лора смотрит на меня.

Застенчиво, но гордо.

Потом мы лежим на тахте: Лора посередине, Антон с внешнего края, а я у стенки. И словно в каком-то навязчивом, гипнотическом сне мы целуем Лору с Антоном поочереди. Я все еще растерян, все еще ничего не могу понять, ничего не могу поделать с собой, не знаю, как правильно. У меня еще не было так. С женщинами к тому времени, конечно, бывал, и не с одной, но, если честно, в себе не очень уверен. Чувствую, конечно, что происходит что-то не то, но… Нельзя же спасовать перед Антоном, это во-первых.

А во вторых… Боже, Боже, чувствую, что ей нравится! И нет, нет никакого протеста с ее стороны! Наоборот: нежность, покорность… Антон целует, и я тоже целую… Лора волнуется, дышит прерывисто, я целую нежно, бережно, стараясь, чтобы получалось как можно лучше. Плохо это, наверное, нехорошо как-то, но ведь она с нежностью отвечает, ей нравится…

– Мы… Осторожненько… ладно? – тихонько вдруг говорит Антон.