Дядя Паша

– У тебя что, руки из заду растут? – кричал с кормы отец, когда Пашка веслом черпал по верхушке волны или, наоборот, погружал случайно одно весло в воду почти вертикально.

– Дык, волны, – огрызался Пашка.

– А голова у тебя на што? Вёслами работать надо, но и головой тоже. Должон видеть кажну волну и угадывать её характер и намерения. А ты што? Махашь вёслами, словно упрямую девку хваташь, Бога мать!

Пашка молчал. Он знал, что с отцом спорить бесполезно. От старания он махнул веслом по гребню волны и окатил отца веером морских брызг.

– Чирий тебе в руки, Бога мать! Учишь вас, учишь, а толку нет.

Отец, обидевшись, отвернулся и стал смотреть на море. А Пашка, видя, что внимание к нему исчезло, перестал отвлекаться и грёб, что есть мочи, стараясь не нарушать морские прописные истины.

Его руки давно загрубели. Если первое время они были в кровавых мозолях, то теперь никаких мозолей не было. Только натруженные мышцы после таких поездок ныли и давали о себе знать, но Пашка знал, что такая зарядка ещё никому не навредила, а только шла на пользу.

Лифт остановился, прервав нахлынувшие воспоминания. В это время и вспыхнул потерявшийся надолго электрический свет.

Павел вышел из кабины и задал свой давно назревший вопрос:

– Что сегодня с электричеством?

– Это не у нас, это где-то на линии, какая-то, говорят, авария была, – ответил ему один из многочисленных снующих туда-сюда людей.

Павел Алексеевич окинул взглядом открывшийся ландшафт, ничем не примечательный с видневшейся невдалеке конторой, горой отработанной породы, какими-то сараюшками, валяющимся хламом, бульдозером на переднем плане и просто беспорядком на территории.

Павел вздохнул и подумал:

«И как это я раньше всего этого не замечал, отработал столько лет и не видел этой удручающей картины! Я наверно и о природе не думал. Всё работа, работа…, семья, дети. Впрочем, я хотел воспитать и вырастить детей, а уже потом заняться своими собственными делами.

А сейчас? А сейчас я готов ехать к морю. Пусть без жены, без детей, но к морю, туда, где я родился, вырос и вышел в люди. А семья теперь может пожить и без меня. Дети взрослые, жена без меня не соскучится, а скорее, наоборот, от меня отдохнёт».

Бульдозер неожиданно рявкнул и стал разворачиваться на одном месте. Свет в электрических лампочках горел и больше не гас. Павел это отметил машинально. Несмотря на свои тяжёлые думы, о горняках он заботился всегда.