Это однажды случилось (сборник)

Я из-за них всегда белой вороной оказывалась: скажешь «тремпель», а потом полчаса объясняешь, что это такое. «А-а, – в конце концов говорит собеседник, – так это же плечики, так что ж ты их тремпелем обзываешь?» А я просто не могу иначе называть, мне неловко иначе. То же самое с бюстгальтером или шифоньером. Я даже в толковом словаре смотрела, но, кроме строительной конструкции из деревянных палок, ничего не нашла. Впрочем, бродит по просторам интернета еще одна легенда, по которой название свое необычное плечики получили от продавца готовой одежды г-на Тремпеля, который на каждую вещь прикреплял бирку со своим именем.

Так теперь делают владельцы всех магазинов, а название вешалки от этого не меняется.

– А Маринка, дура, с ним связалась, только себя погубила. Хорошим врачом могла бы стать, нас на старости лет лечила бы, но спилась. Вот она, красивая жизнь, к чему приводит, – продолжала говорить, не пересекаясь с моим мыслительным процессом, Марина номер два, одновременно подтверждая возникшие прежде у меня ассоциации с грейдером.

Любопытно, это она всегда так думала или по результатам жизненного опыта выводы делает о невозможности красивой жизни? А так притягательно это определение «Dolce, Vita», так тянет вкусить от запретных плодов наслаждения. – Ты давно у нее была на кладбище? – обратилась она к подруге. – Заросло, наверное, все, надо сходить прибраться.

– Да, заросло, едва отыскала могилу, участок-то старый, еще ее бабушки, – отвечала Марина номер три, – а ту мы хоронили в середине семидесятых, помнишь? А как твоя дочь, замуж не вышла? – переходит она на другую, не связанную с предшествующей тему.

– Нет, она разборчивая, ищет богатого жениха, – отвечает вторая Марина.

– Она же на китаеведа училась, ей богатый китаец нужен, будет нас чаем хорошим угощать. А работает где? Неужели переводит? – вопрошает третья.

– Бог с тобой, что ей китайский? Она менеджером в фирме работает по металлоконструкциям и получает прилично. А чай ты и в магазине купишь, он весь китайский, не ошибешься.

Грузинский чай теперь сами грузины пьют, это лучшее, что они сделать для нас могли.

– Ладно, пусть не чай, но иероглиф на счастье могла бы написать. Я видела на выставке, как каллиграфы китайские пишут. Вроде ничего особенного – туда-сюда кисточкой повел, а глядишь – узелочек уже завязался. Мне бы такой, говорят, помогает мужа хорошего найти, чтобы не пил, не курил, не шастал по чужим бабам… – не успела закончить фразу первая Марина.