Это однажды случилось (сборник)

Ну, кажется, с меня хватит, пора уходить, пока и меня здесь за компанию не подшили. И, сильно обогащенная жизненным опытом, я как можно сердечнее распрощалась с четырьмя подругами и пошла домой, к своему единственному мужу, которого мне казалось вполне достаточно при нашем скромном быте академических сотрудников.

Будильник звонил долго, пока наконец до моего сознания не дошло, что пора протянуть руку и выключить его. Это не особенно сложное движение тем не менее заставило меня проснуться. Я повела глазами по комнате, стараясь понять, где я нахожусь, в то же самое время удерживая в памяти все только что со мной происшедшее.

Почему четыре? – вертелся в голове зацепившийся за уходящее на второй план подсознание вопрос. Я же знаю только одну Маринку. Но их было четыре, как четыре грани, четыре измерения одного и того же. Нет, три, – говорил мне просыпающийся мозг, – ты знаешь три измерения. Да, действительно, я знаю три. Но есть четвертое, я точно помню, четвертая, объединившая и отразившая всех их вместе, как одно целое, – этот зыбкий образ из моего подсознания.

Удержать сон практически невозможно, он тает, трансформируется во что-то аморфное, и остается только образ. Образ кельтского узла. Да, именно так. Кельтский узел.

Я проснулась. Рядом еще спал муж, менее чувствительный к призывам будильника. Все заняло свои места, но моя коллекция головоломок пополнилась новым интересным экземпляром – кельтским узлом, распутать который без угрозы для жизни невозможно, разве только сильнее затянуть.

Любовь

Так приятно просыпаться, когда луч солнца трется о твою щеку, щекочет, ластится. И ты, еще в полудреме, открываешь глаза и улыбаешься. А впереди длинный-длинный день и вся жизнь, у которой не видно конца. По крайней мере, ты еще не пытаешься заглянуть так далеко.

С таким чудесным ощущением я проснулась, лежа на старой скрипучей раскладушке, наполовину задвинутой под круглый старомодный стол, и вдруг увидела, что не только солнце ласкало мое лицо, но и взгляд маленького мальчика.

Он стоял возле моей постели и скользил взглядом по всем выемкам и выступам моего лица, шее, спускался ниже, на едва прикрытое простыней тело, к ступням ног, висящих в пространстве. Наверное, во сне я немного сползла или раскладушка была не слишком велика. Потом так же плавно взгляд поднимался обратно и, запутавшись в растрепанных волосах, остановился на губах. Я улыбнулась и тем выдала себя.