Это однажды случилось (сборник)

Но вот странно, никто из этих дочерей не воспользовался замечательной припиской в документе своего отца, гарантирующей гражданство всем его потомкам, никто не попытался спастись из пожарища Гражданской войны, никто не унаследовал сильного авантюрного характера деда, все остались дожидаться своего часа на том жертвеннике, в который превратилась новая Советская Россия.

Их дети выросли уже в другом обществе, где не принято было гордиться своей родословной, а лучше всего было не помнить ни роду, ни племени, а если что-то и помнить, то память свою держать на привязи.

Те, кто выжил после Великой Отечественной, а это была только женская часть наследников Жана Луи, благоразумно сменили фамилию, а на подозрительные вопросы начальников отделов кадров при устройстве на работу: «Что-то внешность у вас какая-то нерусская», – научились, потупившись, отвечать недоуменным вопросом: «С чего это вы взяли, внешность как внешность», – понимая, что нельзя оставаться иностранцем в своем отечестве.

Перестройка зародила надежду уже в четвертом поколении потомков Жана Луи.

Как же радовались они: Европа открыла нам объятья! Железный занавес наконец-то сорван!

– Да-да, – соглашалось старшее поколение, пережившее Отечественную войну и борьбу с космополитизмом, и тихонько задвигало документы Жана Луи как можно дальше в книжный шкаф. – Нет никаких документов, утеряны, сами понимаете, тридцать седьмой, репрессии, война, что же тут могло сохраниться?

А молодежь вздыхала о нереализованных возможностях, двигала вперед науку и тянула лямку, надеясь, что и в России жизнь теперь, после крушения СССР, наладится.

Тем временем родилось и вышло на жизненные просторы, как принято говорить в романах, следующее, пятое поколение наследников Жана Луи. Выросли они в свободном гражданском обществе, со школьной скамьи усвоив идею, что Россия – это Европа. Каково же было их разочарование, когда они столкнулись с реальностью.

– Нет, – сказал Евросоюз в лице посольских чиновников, – Россия – это Азия, а Европа – это Евросоюз.

 – И всем стало понятно, что железный занавес никуда не девался, а остался на том же самом месте, только задернули его поплотнее уже с другой стороны.

Вот тут-то и всплыли пожелтевшие документы Жана Луи, обещающие всем потомкам этого незадачливого господина швейцарское гражданство.

– Ничего не знаем, – ответило швейцарское посольство, – законы наши изменились, и кантональное право уступило свои полномочия центральной власти.