Не учите меня жить! (сборник)

Так у нас с тобой было заведено почти с первых дней нашей дружбы, так было и после. Сначала из Москвы, а затем из Загреба (когда я вышла замуж и уехала) шли посылки к тебе в Саратов.

Не сложилась у тебя актёрская карьера, не удалась личная жизнь.

Вначале ты получала большие, затем средние, а потом и вовсе маленькие роли.

Затем в театр, где ты работала, пришёл новый главреж. Ты смертельно влюбилась в него и полностью потеряла голову.

К сожалению, «полностью потеряла голову» в твоём случае – не выспренная метафора.

Пережив нервный срыв, вызванный безответной любовью, ты вначале долго лечилась в психоневрологическом отделении саратовской больницы, затем вышла и, навсегда бросив театр, вернулась в Москву.

Ты устроилась секретаршей на телевидении. В тот день в редакции, в которой ты работала, появился известный кинорежиссёр, он был старше тебя на двадцать лет.

Высокий, худощавый, с лучистыми глазами, узким мужественным лицом, небольшой расщелиной между передними зубами, он выглядел невероятно молодо и был удивительно талантлив, его имя гремело по всему Советскому Союзу.

Талантливый человек всегда привлекателен, как бы он ни выглядел. Талант – самый мощный магнит, когда-либо созданный матушкой-природой, а он к тому же был ещё необыкновенно хорош собой.

И ты опять влюбилась со всем неистовством, столь свойственным тебе. Возникшая симпатия на первых порах была взаимной, затем – односторонней.

Ты преследовала его. В тебе проснулся охотничий азарт. Ты устремлялась вслед за ним на юг, поджидала у проходной «Мосфильма», звонила по нескольку раз в день, иногда звонила ночью.

В конце концов он пригласил тебя к себе домой.

И ты пришла к нему в его холостяцкую квартиру. Пока он заваривал на кухне чай, ты внимательно рассматривала гостиную.

В то время он готовился к съёмкам нового фильма. Будучи великолепным режиссёром, он был к тому же и талантливым художником: эскизы к своим картинам всегда делал сам.

Ты стояла посередине комнаты и не верила своим глазам: со всех сторон смотрела на тебя я.

Он вошёл в комнату, поставил на журнальный столик поднос с чайным сервизом и предложил тебе сесть.

Ты взглянула на него так, словно увидела впервые, а затем произнесла:

– А я её знаю.

Он внимательно посмотрел на тебя и сказал:

– Этого человека вы не можете знать.

– Наташа Воробьёва? – спросила ты чужим, срывающимся голосом.

– Да, – ответил он и задумался. – Это Наташа, – продолжил он.