Ильинский волнорез. О человеческом беспокойстве…

Баба Соня через дочь узнала московский сотовый телефон Сергея и много раз безуспешно набирала заветный номер. Но ни разу Сергей не «поднял трубку» и не перезвонил.

На похороны матери приехала в Москву Елена Сергеевна. Она привезла для сына кучу скромных семейных подарков. Но Сергей один раз вежливо поговорил с ней по телефону, от встречи отказался и на похороны не пришёл.

Ради Бога, не подумайте так: баба Соня сама виновата – кого воспитала, от того и получила. Нет! Да нет же! Вспомните великого мудреца Луция Аннея Сенеку.

Ему довелось попечительствовать над Нероном. И что? Несколько удачных лет правления новоявленного Цезаря. А потом – мгла интриг, сожжение Рима и наконец приказ, отданный «любимому» учителю, – умертвить себя…

Что и было Сенекой исполнено собственноручно.

Всё, хватит! Долго описывать гнилое яблоко невозможно. Оно начинает смердить и пачкать текст рукописи. Пока этого не случилось, замкнём о худом уста и вернём повествование к трём положительным героям нашей книги. Где они, далече ль разъехались? Время нынче, аки пушкинская метель, грозное: чуть замешкался в пути – заметёт, ищи-свищи!

Часть 2.

Под самой Казанью

Поезд равнозвучно выкатывался за пределы Великого княжества Московского. Где-то вдалеке таилась Казань. Степан и Порфирий пили чай и лениво наблюдали в окошко проплывающие мимо луговины. Но вот показалась широкая голубая лента.

– Волга, брат Порфирий, Волга-матушка, встречай!

– Э-э, что мне твоя Волга. Кто не видал Енисея, что с того спрашивать!

– Э нет, брат Порфирий.

С виду ты русский человек, а послушаешь тебя – коренной зауральский иностранец – тува-тува. Короче, шаман дальневосточный. Вроде тигра бенгальского, только севернее!

– У нас говорят, – спокойно ответил Порфир, – «кто скор на слово, тот плакать скор».

– Это верно, – Степан сбросил улыбку, – молчит Егор, странно молчит.

– Вот и я думаю. А ты позвони!

– Умница! – Степан обнял Порфира за плечи. – Умница ты моя!

Степан выложил на столик сотовый телефон.

– Так, восьмёрка, девятьсот шестнадцать… – Порфирий следил за Степаном, будто сверял его действия с собственной памятью. Наконец Стёпа набрал номер и приложил телефон к уху.

– Ну что? – нетерпеливо шепнул Порфирий.

– Гудки пошли.

Вдруг лицо Степана напряглось, и брови сдвинулись к переносице.

– Я с кем говорю? Что с Егором?!

Ещё какое-то время он держал трубку, затем медленно опустил руку, и телефон выкатился из его ладони на стол.