Диалоги с Дьяволом

– Ты ещё более тщеславна, чем я предполагал, – Вебранд поднялся с места, продолжая говорить всё на одной ровной низкой ноте. – Значит, ты считаешь, что это благодаря тебе я здесь? – он рассмеялся, и Алиса вся похолодела от ужаса. Слышать такой смех у Люцифера было приемлемо, но Люцифер так не смеялся. А вот её ангел-хранитель – да.

– К твоему сведению, Алиса, «благодарить» за это я должен Люцифера, – он продолжал иногда издавать смешки. – Это он явился к Всевышнему, просил за меня, заявил, что я давно искупил свою вину и заслуживаю нового шанса.

И меня «освободили досрочно за хорошее поведение», – он близко наклонился к её лицу, заставив её отпрянуть. – И тебя не касается то, что произошло тогда в Арктике. Тебе не повезло, Алиса, ибо моё хорошее настроение покинуло меня раньше срока. Называть меня на «ты» я тебе больше не позволю. Правила у нас будут простыми: ты не дерзишь мне больше никогда; при появлении Люцифера ты зовёшь меня немедленно; и ты пересмотришь свои взгляды на жизнь и научишься быть благодарной не только в вечерней молитве.

– Звать вас, – она сделала ударение на местоимении, – я могу только в случае пожара, наводнения или другого внезапного катаклизма?

Язвительность в её голосе граничила с сарказмом, что не добавляло ей очков в данной ситуации, но Вебранд уже полностью взял себя в руки и пропускал интонации мимо ушей.

– Вздор. Ты можешь звать меня тогда, когда сочтёшь это нужным. Будет лучше, если все свои мысли отныне ты будешь доверять не дневнику, а мне.

Или же ты можешь писать всё на бумагу и давать мне читать после, иначе…

– Вот ещё! – вскрикнула Алиса.

– …иначе, – как ни в чём не бывало продолжил Вебранд, – я сочту, что есть нечто опасное для твоей психики, что ты скрываешь от меня, но что может стать доступным твоему «открытому» и «искреннему» Люциферу.

– Тогда я тоже больше не разрешаю вам обращаться ко мне на «ты»! – вспыхнула девушка.

– Как угодно, – он в последний раз смерил её презрительным взглядом, а затем чуть склонил голову.

 – Был раз знакомству, всего хорошего.

И он исчез в ослепительной вспышке белого света. Алиса была на сто процентов убеждена, что он сделал это нарочно. Закончив моргать и различив перед собой контуры кухни и тарелки супа, она в сердцах разбила последнюю об пол. Суп разбежался по всему кафелю. Однако, выплеснув гнев, Алиса снова ощутила жалобное урчание в животе и с грустью уставилась на осколки.