Посёлок (барамберус рокакану)

Но должны: зачем награды без дела лежат?!

А еще слышно, как поросенок Чувилки хрюкает. Он у неё свободно из закутка выходит. Сколько раз было: в гостях у Чувилки сидишь, и вдруг в окне свиная рожа покажется. Волосы на голове дыбом. Сгинь, сгинь, нечистая! А это Борька на задние ноги встал и в комнату через стекло заглядывает.

Вообще Чувилка к Борьке как к человеку относится. Прошлым летом его в клуб привела и в подсобке спрятала, чтобы он песни нашей самодеятельности послушал, да его нашли ? такой скандал был, и впрямь: если каждый в клуб своего поросенка приведет – свинарник получится, но у Чувилки случай особый – не однозначный.

На поселке у нас снеговиков много: так и кажется, что за тобой по пятам невысокие люди ходят.

Днем-то еще ничего, а ночью страшно. Как-то раз иду, слышу сзади: хр, хр – догоняет. А темно: не видно кто: поэтому я на всякий случай на дерево залезла. Правду говорят: у страха глаза велики. Только когда подо мной холодом повеяло, догадалась, что это снеговик.

Под деревом остановился истукан снежный. Принесла его нелёгкая. Ой, бабоньки, падаю. Нет, держусь!

Вдруг слышу скрип. Пошёл снеговик своей дорогой, льдинка о льдинку у него в башке звякнула: мысль родилась. Ну, иди, иди, дурак ледяной, не мешай честным людям по ночам гулять.

Значит, иду я по посёлку, а навстречу Чувилка. У неё на лице бородавки. Да много. Словно её лицо мёдом помазали и ткнули в горох. Отчаянная бабка, а посмотришь на неё: откуда сила берётся, ростом не велика.

Пашка Сазонов, когда разойдётся, совсем дурак делается.

Одну только Чувилку боится. Она ему промеж глаз однажды бидоном врезала, с тех пор Пашка при ней сразу успокаивается.

Вот, значит, навстречу Чувилка.

– Привет, подруга, ? говорю.

– Привет. Куда идешь?

– Ленку искать.

– Эк, хватилась, она, небось, в город подалась.

– До города не добраться, все дороги замело?

– Это верно. А где ж ее искать?

– Михея надо расспросить, может быть, он что знает.

Пошли мы с Чувилкой вместе.

Идём, на посёлок любуемся. Снега в этом году навалило по самые окошки. В наших краях зимы долгие. Морозы злыдни. Это старцы такие. Из леса выходят: взлохмаченные, седые, рубашки до колен, а руки и ноги синие. Кого заприметят в поле, сразу набросятся, загрызут. Дед мой – покойник сказывал, сам видел, как один Мороз русака душил.

Вот значит, идём мы с Чувилкой по посёлку. Мимо школы, мимо колонки сломанной. Идём, а вот и дед Михей. Култых, култых.