Комикс про то, чего не было… Часть первая

 —А перед этим ты будешь пить вино с римским императором. Только какая тебе в том радость?…

Голова Сира закружилась. Он обеими руками ухватился за бочку, чтобы не упасть, и стал проклинать себя за то, что выпил слишком много вина. Вот тут и подоспел Иосиф. Вдвоем они вытащили из воды потерявшего сознание мальчишку и осторожно отнесли его на кровать Марии. Глубокой ночью, когда Михаэль видел уже седьмой сон, Мария подползла к светловолосому, неподвижно лежавшему на спине с закрытыми глазами, ткнулась носом в его щеку, немного посопела и прошептала ему в ухо

– Давай, ты будешь меня любить до самой смерти, – подумала немного и добавила: – А я тебя, —и снова ткнулась носом ему в щеку.

– Давай, – вдруг услышала она, страшно испугалась, быстро отползла, спряталась за Михаэлем и долго потом не могла заснуть…

Синие глаза

– Нет, ну точно, говорю тебе, она сумасшедшая была, – почему-то возмущался Иосиф.

– Ну почему же сумасшедшая? —сопротивлялся Сир, пытаясь защитить женщину, которую никогда не видел.

И, как обычно, говорили они меж собой по-гречески.

– А где ты видел, чтобы ребенка месяцем называли?!

– Каким еще месяцем?

– Да июлем ведь она мальчишку назвала!, —кипятился Иосиф.

– Каким еще июлем?

– Ну ты чего?! Ав по-арамейски – июль.

– Ну, июль, так июль, давай еще выпьем.

– Давай!

– За ее здоровье.

– Дурак, она ведь умерла!

– Да-да, конечно!, —спохватился Сир. – Ну, тогда за его здоровье…

– Давай, —согласился Иосиф.

 – За Ава!

– За Ава, —подхватил Сир, – Вот ведь как бывает… А что, правда красивая была?

– Очень! И глаза!…

– Что глаза?

– Я таких раньше не видел. Серые…

– Синие, – тихо поправил его Сир.

Утром Мария сделала вид, что ночью ничего не было. Ав – тоже

С тех пор ее и стали звать Принцессой. А с теми, кто не хотел ее так звать, Михаэль дрался до крови.

Часть первая

Мученики Элазара

Огромный раскаленный желток решил уже окончательно утонуть в Тиверийском озере, когда из синагоги на площадь повалил народ – распаренный и красномордый, словно из бани.

Покидали магдальцы дом молитвы чрезвычайно довольные тем, что их, наконец-то, отпустили. Мыслями они давно уже были со своими близкими, ведь только в самых бедных домах сегодня не жарили ягненка. Выбравшихся на улицу было подозрительно много, гораздо больше, чем обычно.