Заговор гордых. Тайные хроники. Том 1

Гонорий любил встречать рассвет, вдыхая прохладный горный воздух, наблюдая, как светлеет небо, гаснут звезды, и на верхушки конусообразных каменных холмов падают первые лучи солнца. Вот и сегодня, встав затемно, он выскользнул из своего огромного дома и засеменил по садовой дорожке между голых веток каштанов, акаций и пихт, посеребренных инеем. Из верхней одежды надел лишь темно-зеленую плотную тунику, и, чтобы согреться, перешел на бег. Раз, два, три, четыре – вдох носом. Раз, два, три, четыре – выдох ртом.

Раз, два, три, четыре – вдох. Раз, два, три, четыре – выдох. Как в солдатской молодости, только без тяжелых доспехов и оружия.

За деревьями показалась базальтовая стена, защищающая поместье, и четырехугольная башня. Гонорий подбежал к ступеням, сооруженным на внутренней стороне укрепления, не замедляя ход, поднялся вверх на три сажени[2 - Три сажени – около пяти с половиной метров.], и продолжил бег по стене. Ледяной ветер растрепал его рано поседевшие волосы, проник под одежду, защипал жилистое, сухощавое тело.

Бывший военачальник улыбнулся, и прибавил ходу. Раз, два, три, четыре – вдох. Раз, два, три, четыре – выдох. Раз, два, три, четыре – вдох. Раз, два, три, четыре…

У третьей башни аристократ остановился и замер на несколько мгновений в предвкушении одного из самых любимых моментов дня, словно перекатывал драгоценное вино по языку, чтобы надолго сохранить послевкусие. Затем задорно вложил два мизинца в рот и молодецки, залихватски засвистел. Башня ожила, заухала, заволновалась, наполнилась шелестом и плеском, и из квадратных окошек на холмы с террасами виноградников стал выплескиваться пернатый поток.

Черные голуби с белыми шеями и грудками, вперемешку с песочно-рыжими, взмывали в светлеющее небо, носились над домами, подхлестываемые звонким свистом хозяина поместья.

Гонорий наблюдал за своими любимцами и тихо смеялся. Что-то было в их движениях, в слаженном едином полете такого, что заставляло сердце сжиматься от радости и счастья, наполняло жизнь смыслом и покоем.

Стая пролетела над стеной и зарезвилась над каменистой долиной, которая, как чаша, медленно наполнялась игристым солнечным светом.

Гонорий потер озябшие руки, подзадорил голубей напоследок, и побежал дальше по стене. Обогнув виноградники, он спустился в имение. Последнюю часть пути к колодцу проделал «галопом», во всю прыть, чтобы хорошенько вспотеть.

Туника, нижняя рубаха, штаны и сапоги упали на землю.