Событие произошло

 – А что, похож…

Комсомолец, в свою очередь, так же уверенно оглядел Егорку, кивком головы откинул назад засаленные волосы и вдруг неестественным, каким-то громоподобным голосом пробасил:

– Вы по какому вопросу, товарищ?

– Чего это он, как в театре? – вздрогнул Егорка, но не растерялся и выпалил заранее подготовленный фразу.

– Хочу в стройотряд записаться. Это здесь?

– Цель? – прогудел басовой трубой комсомолец, буравя его цыганскими глазами.

– Какая цель… Денег хочу заработать.

– Идейные убеждения? Надеюсь, вы комсомолец?

– А это обязательно?

– Обязательно!.

. – настоятельно и громко, будто раскаты кровельного железа, продолжал комсомолец.

– На стройках народного хозяйства нужны морально устойчивые, верные делу Коммунистической партии люди! Со случайными нам не по пути.

– А что, если… – украдкой проговорил Егорка.

– Если, не допускается, – ещё больше посуровев, ответил тот. – Стройотряд создаётся только для комсомольцев.

– Началось… – с разочарованием выдохнув в сторону, подумал Егорка.

Дело в том, что принадлежность к этой организации он никоим образом действительно подтвердить не мог, поскольку его комсомольский билет ещё в прошлом семестре безвозвратно сгинул, выскользнув в самый неподходящий момент из заднего кармана брюк в унитаз общественного туалета. Егорка помнил, как встрепенулся тогда, как электрическим разрядом пробежала в голове мысль: «Достать красную книжицу или не стоит?..». Помнил он и то, как, на удивление, не расстроился, а, напротив, испытал приятное облегчение, будто сходил куда.

Решение нашлось быстро, да и место для размышлений оказалось не слишком подходящее, а потому, уверенно ухватившись за ржавую цепочку сливного бачка, он потянул… Окончательно и бесповоротно, будто приговор суда, прошумел водяной поток. Неопрятная глотка общественного унитаза легко поглотила всё его небогатое комсомольское прошлое. Даже смывной бачок зажурчал после так, будто ничего не случилось.

Егорка расценил это неказистое событие как логичное завершение комсомольской карьеры. Позже, вконец осмелев, он пропустил комсомольское собрание, потом ещё… Его пытались вразумить, требовали явиться на заседание комитета, он, как мог, уворачивался. «Кому интересно слушать, как утонула комсомольская гордость в унитазе общественного сортира, а по существу в дерьме. Неромантичная история…» – размышлял, убеждая себя, Егорка.