Дорога к родному дому. Рассказы

– Так вот, Василь, жизнь идёт, бежит, летит, всё течет, всё изменяется, так зачем же грустить? Я тебе рассказала о себе, а теперь расскажи-ка ты о том, как живётся там, на далёком Енисее?

– Да живём… – И помедлил, поводив взглядом пробегающего мальчишку: – А вернее, выживаем. И говорю «выживаем» не для того, чтобы вызвать жалость, а потому… – Замолкает, смотрит какое-то время на детишек, пытающихся раскачаться на качелях, и я слышу: – Когда уезжал отсюда, то увозил с собой в душе робость: как я там буду?.. в чужих-то краях, в чуждой среде, в суровой сибирской тайге?

– Почему непременно в тайге? Там есть и большие города, а журналисту в них…

Усмехается:

– А я туда ехал не как журналист.

Ведь сразу решил, что стану промысловиком-охотником.

– Господи, почему такой крутой поворот?

– А вот так… Почему-то решил тогда… когда ты не… – И взглянул, улыбнулся, но не продолжил. – Решил сразу и бесповоротно: нет, не хочу быть журналистом. Надоело исхитряться, врать, подчиняться партийным «товарищам»[8 - Товарищ – термин, означающий друга или союзника; также форма обращения в антимонархической, революционной или советской среде, СССР, а также многих социалистических странах, партиях и организациях левой ориентации.

]. Стану-ка я человеком, который – сам по себе, и которому никто не указывал бы что делать. А как раз тогда вычитал в газете, что на Енисее нужны промысловики-охотники, вот и…

– Но ты же… – взглянула вопросительно.

И он догадался:

– Ну да, охотник из меня был так себе… лишь с батей иногда с ружьем в лес ходили, но на Енисее были инструктора, вот и…

Василий снова замолк, словно вспоминая что-то, но встрепенулся:

– Ничего, выучился.

А, вернее, пришлось учиться, когда забросили с собакой, консервами и мешком сухарей на несколько месяцев в тайгу. Жить захочешь, выживешь. Сразу всё пришлось постигать за четыре месяца охоты. И кулемки делать, и костер из сырых дров разжигать, и с собакой общий язык находить, чтобы кормила, избушки рубить, путики к ним прокладывать…

– Подожди, подожди… – замотала головой, – ты забываешь, с кем говоришь.

Я же не знаю, что значит кулёмки, путики и зачем избушки надо было рубить?

Засмеялся:

– Ой, прости, и впрямь… Ты если что, спрашивай, а то я… Да кулёмки – ловушки для соболя, которые делаем через каждые сто, сто пятьдесят метров, а путики – тропы к лобазам… избушкам, утеплённым мхом и землёй и на высоких столбах…

– На курьих ножках? – усмехнулась.

– Ага, от медведей.