Послушайте-ка!

Гул толпы и воющих поездов раздражал. Пристроился в вагон. Кругом глаза: поглядывающие, дремлющие, читающие. Украдкой достал опять тетрадь, ручку. Бабка рядом неодобрительно отодвинулась. Пришлось сделать вид, что просто перекладывает вещи в другой карман.

– Ах, диванчик, мой родненький! Ты, видать, силу даёшь мне. Как похожу вкруг тебя, обдумаю… А тут и слова некому сказать, – шептал с растерянностью Митрич, не обращая внимания на какой станции он поднялся наверх, на свежий воздух. На улице первому встречному начать читать лекцию он как-то постеснялся.

– В забегаловку пойти? Там точно выслушают. Хотя… С пьяными рожами общаться? – тут он брезгливо дернул плечами будто стряхивая с себя тараканов.

Стемнело, похолодало. Голодный, начал коченеть. Ходьба не помогала. Злой и неудовлетворённый тем, что не смог выплеснуть мысли на бумагу, Митрич вспомнил: квартира! Пустая, где ремонт. Там же и заветный бутылёк. Скорей туда. Поднялся, провернул ключ, толкнул дверь. Оторопел. Закрыта изнутри.

– Кто там? – крикнул он и позвонил.

В ответ услышал: «Кто там?»

– Это я, Митрич!

– Какой Митрич?

– Такой! Ремонт делаю!

– А-а, тот Митрич?

– Нет! Другой! – Озлобление нарастало.

– Так сразу бы и сказали, – дверь немного приоткрылась, – так всё. Сделали. Я и с напарником вашим рассчитался.

– А бутылёк? – выскочило с нетерпением.

– Магарыч, что ли? Не подаю, – дверь захлопнулась.

В ярости потащился к Пострелу.

– Бутылёк где? – буркнул, не глядя на его краснощекое лицо.

– Дак это.

Там и оставил, где был. Замуровал туда же. Чтоб чего не вышло.

В голове зашумело. Как будто на скутерах гоняют внутри по мозгам. Осознавая, что это крах и с каждым шагом свирепея – понёсся домой. Долго звонил и ломился в запертую дверь. Поняв, что ничего не добиться, рванул к соседям на третий этаж. Поднял со скандалом их, уснувших. Прошёл мимо всполошившихся, без объяснений, на балкон. Перелез, повис на руках. Раскачался, уловив момент, прыгнул вниз, внутрь своего балкона. Выставил локтем стекло.

Ворвался в свою комнату. «Я вам покажу Митрича! Настоящего!» Собрал все свои тетрадки с сочинениями.

– Гоголь! Николай Васильевич! Всё сжёг! А я что? Хуже? Не-е-ет! И Николай Дмитривич тоже всё может! – с этими словами прямо на газовой плите поджёг труды, которые собрал со своего любимого дивана. Дверь в кухню подпёр столом, не пуская воющую от горя жену.

6

Прошло немало времени. Митрич по-прежнему работает, в паре с Пострелом. Помощником у него.