Детство милое

Идут с спесивым, чванным видом,

В делах подобны ж гнусным гнидам.

И встречусь коль с таким «удодом»,

Вмиг вижу: тот живёт уродом.

Шершни!

Ручей, где руки мыл брезгливо,

Бежал с пригорочка бурливо.

Давая здесь начало речке.

К нему тянулись всех сердечки,

И был для всех он, как ребёнок,

Жил в желобке, как средь пелёнок;

Потом его бежали ножки

Вдоль по овраговой дорожке,

Все огородные посадки

Обрызгав! Капли им и сладки.

Был благородного призванья,

Имел он «Слатенький» названье,

Что слова «сладенький» нежнее,

И был любим, как жизнь, сильнее.

А ребятишкам был наградой,

В жару с купанием – отрадой!

Сторожевого были долга

В саду собаки Днепр и Волга,

Туман, их маленький сыночек.

С Днепром, с Туманом я разочек

И в лес ушёл, весьма довольный,

Авторитет, мол, будет вольный

Давать строжайшие команды,

Они тому и будут рады.

Не убежали чтоб обратно,

Я гладил их, ведь то приятно…

И вдруг увидел я берёзу,

Та необычнейшую позу

Ствола внизу своём имела.

Ах, вот так чудо! Вот так дело!

Шли два ствола сперва отдельно,

Всяк по себе живя, удельно.

Но от земли уж, где?то в метре,

Своих лишались геометрий,

Срастались в тесные объятья,

При встрече как родные братья,

И расходились после снова…

Я, изумленья выдав слово,

Услышал вдруг: у основанья

Стволов тех шершней шло жужжанье…

И встал с опаской подалече.

И вдруг Туман рванулся резче

И ткнулся в шершней тех уж носом

С прелюбопытнейшим вопросом:

«Вы кто такие есть за звери?».

Открылись вдруг ответа двери,

Туман моментом был ужален,

Вид ошарашен был, печален

Его, и щёлкал он зубами,

Мол, вмиг расправлюсь с всеми вами!

Но вот неистовость?то роя

Не признавала в нём героя,

Вонзалась в тоненькую шёрстку,

Создав его уму загвоздку:

«А что то, братцы, есть такое,

Что больно псу и нет покоя?».

Дунай стоял, смотрел с улыбкой…

Не то, что храбрости он хлипкой,

А был пожалован уроком

На шкуре собственной, зрел оком.

А потому позволил сыну

Попасть для опыта в картину.

А тот скулил и извивался,

Прочь потерявши вид свой аса…

А любопытства всё лишь ради.