Детство милое

«Вот так, сынок, молиться надо,

Тебе небесная награда

И будет Боженьки тогда?то», —

Звучал мне голос сладковато,

Ну, и являла мне знаменье…

Моё же было в том стремленье,

Чтоб охватить вокруг всё взглядом,

Ну, там и там, вдали и рядом…

Здесь было всё так необычно,

И на верху я даже лично

Иконы видел расписные,

На коих боги неземные…

И образа вокруг по стенам,

Всё в блеске злата несравненном,

Глядели боги с них сурово…

Уж попадёт, за будь здорово,

Коль вдруг нарушишь предписанье,

Вмиг в ад последует изгнанье,

А там уж черти вилы, плётку

Готовят, жарить – сковородку,

Ведь в изуверстве чёрт не цаца,

На ней от жара извиваться

Начнёшь, как уж, ведь больно, больно…

Не крикнешь в плаче, мол, довольно!

Не мыслит он по?русски слова,

А лишь подбросит дров вмиг снова,

Чтоб пламя сроду не погасло,

Да окунёт поглубже в масло…

Вот тут со страха поневоле

И уж грешить не будешь боле.

А согрешишь вдруг по незнанью,

Не быть вовеки наказанью,

Просив прощения усердно

У Бога, тот и милосердно

Простит, легонько пожуривши,

С своей святой небесной ниши.

И вновь ты чист, как после бани,

В своём хозяином будь стане.

И так всю жизнь: «Я каюсь, грешен…».

И вмиг прощением утешен.

И были в церкви песнопенья,

В душе рождая умиленье…

Мерцали свечи – свет им задан,

И аромат струил свой ладан…

И всё торжественно, по?царски,

В волшебной будто, чудной сказке.

Да умилял звон колокольный

Крещёный мир и свет весь вольный…

Но случай помнится поныне,

Сотрясся вдруг что у святыни,

При коей есть захороненья.

И прихожан к ним есть стремленье,

И в этом дело их святое,

Чтоб освящённое съестное

К ним возложить, пусть разговятся,

Ведь все?то сестры «там» и братцы,

И будет в том их поминанье.