Девочка Лида

– Значит, ее нужно любить и слушаться так же, как меня.

– Ну уж это ни за что, – с негодованием закричала вдруг Лида. – Я ее ни капельки не люблю, не то что как тебя. Я ее совсем не могу любить, она ужасно против…

Мама с таким беспокойством и так печально взглянула на Лиду, что Лида не договорила и опустила голову.

– Поди сюда ко мне, Лида, – позвала ее мама.

Лида медленно подошла.

– Ты знаешь, кто такая Катерина Петровна?

Лида кивнула.

– Катерина Петровна – моя родная сестра, а вам она – тетя родная.

Она добрая и хорошая, ее следует любить. Если ты не любишь, что же делать! Верно, после полюбишь. Но слушаться… – Мама на минуту остановилась и продолжала тихим, серьезным голосом: – Слушаться ты ее должна, Лида. Понимаешь, должна.

Лида исподлобья быстро взглянула на маму, еще ниже опустила голову и промолчала.

– Мама, я буду любить тетю Катерину Петровну, коли ты хочешь, – ласково заговорила Любочка, зашла с другой стороны и прижалась к маме розовым личиком.

Мама хотела что-то ответить, но в эту минуту в дверях показалась кумачовая[3 - Кума?ч – хлопчатобумажная ткань ярко-красного цвета.

] рубаха Дмитрия. Дмитрий объявил, что извозчики дожидаются у крыльца.

Все встали. Вбежала Аксюша и стала подавать маме бурнус[4 - Бурну?с – плащ с капюшоном из белой шерстяной материи.], калоши, перчатки, башлык[5 - Башлы?к – теплый остроконечный капюшон, надеваетсяповерх другого головного убора.]. Няня помогала Милочке. Дмитрий вышел в сени, вместе с извозчиком вынес и положил в пролетку[6 - Пролётка – легкий открытый четырехколесный экипаж (двухместный).

] чемодан и мешки.

Дети смирно стояли и во все глаза смотрели на то, что делалось вокруг них.

– Готово-с, барыня. Совсем-с, – сказала Аксюша и застегнула последнюю пуговку на мамином бурнусе.

– Готово, дитятко, – промолвила няня, опуская Миле вуальку на лицо.

– Что, все готово? – спросил папа у Дмитрия.

– Готово-с, – ответил и Дмитрий.

– Ну, а готово – значит, пора. – Папа хотел было идти, но няня вдруг остановила его.

– Присесть бы надо перед путем, – промолвила она очень серьезно.

Папа улыбнулся, однако сел. За ним сели и все: и дети, и Матрена с Аксюшей, и Дмитрий, и кухарка Аннушка, тоже вдруг появившаяся в комнате.

– Половина десятого, не опоздать бы! – сказал папа, поднимаясь со стула. – Прощайтесь скорее. Ребятишки, целуйте маму, да не тормошите слишком. Ну а что же это никто не плачет! Ну, Люба, Коля, ну скорей. Ай-ай! Ай-й-ай!..