Юноша, женщины и пёс Юрик

И она стала у него выяснять их отношение к советской власти. Несколько смягчила ее натиск грамота, полученная самим Петей от райкома комсомола, и то, что он был членом комитета комсомола школы. Но еще больше ее интересовало, есть ли у него по линии отца родственники за границей среди белых эмигрантов и их потомков, а по линии матери – родня в Израиле или Америке. Петя про таких родственников никогда ничего не слышал и точно мог засвидетельствовать отсутствие каких-либо контактов с заграницей.

Еще более сложной его ситуация оказалась в глазах этой дамы на уровне дедушек и бабушек.

По отцовской лини они были дворянами, но в советское время работали на ответственных должностях в учреждениях с высоким уровнем секретности: бабушка в министерстве иностранных дел, дед – в министерстве среднего и тяжелого машиностроения. А вот у мамы родители были репрессированы. И хотя впоследствии их реабилитировали, серьезная дама считала кампанию по реабилитации ошибочной:

– Товарищ Сталин никого зря не сажал! – заявила она с апломбом Пете.

Затем в ее кабинет зашел мужчина, брюнет с румяными щеками и пронзительным отталкивающим взглядом. Он молча и пренебрежительно разглядывал какое-то время Петра, а потом они вместе с дамой вышли в соседнюю комнату и закрыли за собой дверь. Через некоторое время дама явилась, откашлялась и задала Пете вопрос:

– Молодой человек, из каких источников вы узнали об этой экспедиции?

Петя ей рассказал, как было дело.

– А вы знаете, что эта экспедиция связана с секретностью?

Петя догадался сделать вид, что первый раз об этом слышит.

– Мы, так и быть, окажем вам большое государственное доверие, но вы должны будете подписать бумагу о неразглашении на протяжении двадцати лет информации о том, чему станете свидетелем в качестве лаборанта. И особенно это касается аппаратуры, к которой вы будете иметь доступ! Вы согласны?

Петя не возражал и подписал предложенную ему бумагу.

Он с облегчением покинул это помещение и его обитателей, пропитанных какой-то брызжущей через край злобной подозрительностью.

Эти люди явно пытались ему внушить чувство вины за то, что его родители не члены партии и тому подобное. Но если кто-то за последнее время и мог вызвать у него ощущение недоверия и брезгливости, то как раз данная парочка, работающая в первом отделе. Его впервые посетила мысль о том, что коли таким деятелям поручены кадровые вопросы, то его страна в большой опасности.