Закон семьи

Это прозвучало ласково, и Хульда, сделав глубокий вдох и успокоившись, тоже взяла и съела еще один бутерброд. Затем она вспомнила, что хотела спросить о работе.

– Что там с «Красной крепостью»[12 - Так в описываемое время называлось место работы Карла – берлинское управление полиции.]?

– Пока стоит, – коротко бросил Карл.

– Над чем ты сейчас работаешь? Я тебя почти не вижу.

Его глаза потемнели:

– Ты знаешь, что мне запрещено об этом говорить.

– Да-да, без подробностей, но в общих чертах? Убийство? Ограбление? Организованная преступность?

Он нахмурился и уставился на столешницу:

– К сожалению, нам мало что известно.

В этом деле мы всё еще находимся в полном неведении. Фабрициус конечно же считает, что давно нашел нить Ариадны, ведущую к разгадке: он мнит себя гениальным сыщиком. Но на этот раз он ошибается.

– Но ведь Пауль Фабрициус такой талантливый сыщик, ты и сам это признаешь, не так ли? – вступилась Хульда за ассистента Карла.

Карл поднял глаза. Но Хульда не смогла прочесть выражение его лица.

– Да, черт возьми, конечно. Но он не волшебник. Выводы делать рано. Результатов-то пока никаких. Мы совсем запутались. Похоже, какая-то преступная группировка раскинула щупальца по всему городу. – Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Все эти дети… – Он замолчал. – Больше я ничего не могу тебе сказать, Хульда, прости. – Его лицо было бледным.

Хульда поджала губы. Ей не терпелось напомнить, что именно она прошлым летом раскрыла запутаннейшее дело, которое он вел.

Но промолчала, следуя совету своей хозяйки не слишком-то откровенничать.

Затем ей пришла в голову мысль.

– По всему городу, говоришь? И в Шойненфиртеле тоже?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился Карл.

– Просто так, я недавно там была. О, это совершенно другой мир.

– Что правда, то правда, – кивнул Карл. – Нас иногда вызывают туда, ведь префектура полиции находится по соседству. Но зачастую вызывают не из-за уголовников, а из-за мелких жуликов. Драки, поножовщина, мошенничество, скупка краденого – ну и тамошние нравы играют не последнюю роль.

– Почему?

Карл удивленно вскинул брови:

– Потому что это гнездо проституции.

– Как и Шёнеберг.

– Ты права. Но в Шёнеберге мы хорошо ориентируемся, нам легче вести наблюдение, мы знаем сутенеров. А в Шойненфиртеле все куда более запутанно, это просто какой-то непроходимый лабиринт.

Вчера, пробираясь узкими улочками по этому кварталу, Хульда думала точно так же.