Говорит Москва

– Точно есть?

– У меня обычная, не электро…

– Электро – эффективнее, мы Косте новую подарили, а вам кладу «Браун» в отличном состоянии, не смейте мне противоречить! Пользуйтесь ею регулярно, пожалуйста. Завтра к нашему мальчику – в девять, в лучшем виде, понятно? Если вы, Борис Аркадьевич, родной, завтра не придёте к нам огурцом, я не знаю, что с вами сделаю…

Его растерянность, кряхтенье, взгляды то на Костю, то на Зою завершились тем, что педиатр сделал глубокий шумный вздох, который испугал молодых родителей.

Он склонил голову, пытаясь поймать и поцеловать руку Зои, поймал и затрясся.

Но долго рыдать ему не дали, уж больно жалко выглядел его дрожащий затылок с длинными, нехорошо блестящими, редеющими седыми волосами.

Костя нахлобучил ему на голову тёплую кепку, которая была доктору чуть великовата. Врач поднял голову, пришлось подарить ему ещё и платок, чтобы он вытер слёзы и протёр очки. Эти простые физические действия его немного успокоили. Прерывисто всхлипывая, он сказал:

– Вы, вы… заботитесь обо мне… Обо мне давно никто… в больнице вот… теперь вы… Социальные работницы к маме ходили каждый день, пока я болел, святые люди…

– Ничего мы не святые, мы не о вас заботимся, а о себе, мы хотим, чтобы доктор у нашего маленького был на человека похож.

Пожалуйста, Борис Аркадьевич, не опускайтесь, прошу вас, миленький, чтобы завтра… пришли огурцом, – тут жена тоже начала дышать, а заплакала она в крепких объятьях мужа, только когда доктор ушёл.

– Дурында моя, девочка, – говорил Костя, целуя Зою.

Но нежности в который раз развития не имели, Витька пронзительным плачем властно позвал маму к себе… Пора кормить, потом укачивать, потом укладывать, потом опять…

4. Левый берег

Доктор в Костиной клетчатой рубашке, в его же джинсах и кроссовках на босу ногу смотреться стал и вправду огурцом – конечно, сильно пожухшим, но не таким безнадёжным, как при первой встрече. Он отхлёбывал «пепси-колу» из недавно початой пластиковой баклажки, спрятанной в стареньком полиэтиленовом пакете, радуясь и удивляясь тому, что его слушают.

– Книжек медицинских давно не читаю, мне в поликлинике дают для повышения квалификации, ну я их просматриваю, и мне становится очень больно – эти новые исследования атопического дерматита мог и должен был делать я, но не сложилось… Мне, знаете, часто бывает всё равно. Всё! И жить не хочется. Мама держит, она волевая, а сейчас слабая, ей уход нужен, вот я и хожу за ней.