Анатомия одного предательства

– Как пропало? – женщина метнулась в комнату к детской кроватке, в которой жалобно не то плакал, не то поскуливал младенец. Еще совсем недавно (а может, давно? время, как и весь мир, стало другим…) его плач был звонким и требовательным, но никто не реагировал на его отчаянный призыв так долго, что силы кончились.

Ира, замерев у стены в коридоре как мраморное изваяние, тупо и безразлично наблюдала за тем, как чужая и совершенно незнакомая ей женщина укладывает ребенка на диван и начинает его переодевать. Если бы сейчас эта незнакомка причинила бы ребенку боль, Ира бы продолжала с полным безразличием наблюдать, будто смотрит на все происходящее, как на экран телевизора.

– Господи, дети, дети, что вы натворили? Он же мокрый, холодный, голодный. – Причитала женщина, стаскивая с малыша мокрый памперс. – Костя, поднимай все свои связи. Нужен хороший врач – психиатр или психотерапевт. Видишь ведь, она не в себе! А я займусь внуком. Ира, где детское питание? – но в ответ снова вялое пожимание плечами.

Мужчина взялся за телефон.

На пороге стояли ребята – сокурсники Ильи.

– Здравствуйте, – растерянно пробормотал Тёмка, увидев родителей бывшего друга.

– Как вы вовремя, ребятки! – воскликнула Елена Михайловна, баюкая на руках слабо попискивающего младенца. – Вы зачем пришли?

– Помочь хотели, – хором ответили девочки.

– Замечательно! Это просто замечательно! Значит так, – начала раздавать команды, как полководец на поле битвы, Елена Михайловна, – девочки, раздевайтесь и бегом на кухню за уборку.

Все забегали, засуетились. И только Ира, словно замороженная, безразлично наблюдала за всем со стороны, присев на кухонную табуретку и бессильно уронив руки на колени. Зима, словно посланная коварной Снежной королевой, тихо и незаметно проникла в, еще недавно полный тепла и жизни, дом, а теперь просочилась и в ее душу, вымораживая все внутри, покрывая колким инеем, сковывая все человеческие чувства, все переживания, медленно и неизбежно превращая в кусок льда.

***

После того удара по лицу с Ильей что-то произошло, будто кулак Сашки задел не только скулу, но и нарушил что-то важное и хрупкое в душе. И вот уже опасная трещина за змеилась по поверхности. Илья замкнулся в себе и стал рассеянным. В голове его звучал бесконечный оправдательный монолог, адресованный то ли друзьям, то ли родителям, то ли Иришке, то ли самому себе.